Она — одна. И никого другого мне не надо.
Она — мой ночной кошмар. И моя единственная мечта.
— Олег Юрьевич, — на пороге появилась Ксения со стопкой бумаг в руках. — Нужна ваша срочная подпись, — она опустила их на стол и смиренно принялась ждать рядом.
Я вернулся на свое место, взял ручку, пробежался глазами по документам. Строчки плыли перед глазами — я думал о другом.
— На сегодня еще есть какие-то встречи?
— Да, вас ждут на объекте. Вы лично хотели осуществить приемку, — напомнила секретарша.
— Точно! Я уже и забыл об этом. Сообщи водителю, чтобы был готов через пятнадцать минут.
Быстро поставив подписи в документах, вернул их Ксении, а сам поторопился закончить текущие дела, чтобы с объекта сразу же ехать в аэропорт. Дашка сегодня прилетает. Дочь. Ей уже двадцать, а я до сих пор не знаю, как быть с ней отцом. Живет с матерью в Сочи, прилетает ко мне раз в год, да и то ненадолго. Студентка — не до меня совсем. Раньше, когда была маленькая, я был для нее героем. А теперь? Теперь я — тот, кто не смог уберечь маму. Тот, кто убил ее.
— Передай Марату Ильнусовичу, чтобы отзвонился, как решит мой вопрос, — пересекая приемную, бросил на ходу секретарше.
— Будет сделано, Олег Юрьевич.
На стройплощадке как всегда творился хаос. Пьяный прораб — Петрович, еще с советской закалкой, который считал, что знает всё лучше любого начальника — довел меня до белого каления. Пришлось выгнать его к чертям собачьим, пока не довел до беды. Мне еще производственных травм на объекте не хватает. К тому же поставщики решили идиота из меня сделать, прислав бетон не той марки — М300 вместо М400, а разница критичная для несущих конструкций.
В общем, вовремя я появился.
В итоге, пришлось задержаться на два часа. Отчего в аэропорт приехал уже в тот момент, когда все пассажиры практически разошлись, разобрав свой багаж. Дашка стояла у выхода с чемоданом и таким лицом, будто ее лично оскорбили.
— А я уже собралась такси брать, — всем своим видом Даша демонстрировала недовольство. — К тебе дочь раз в год приезжает, — с укором взглянула на меня, отдавая чемодан, — мог бы и отложить ради такого события свою работу.
— И тебе привет, — приобнял ее, чмокнув в щеку. От нее пахло дорогими духами и сигаретами — курит, значит. Когда успела начать? Или уже давно?
— Привет.
— Как долетела?
— В бизнес-классе было бы лучше. Эконом — это ужасно. Рядом орал ребенок, впереди мужчина откинул кресло так, что я смотреть в ноутбук не могла, а стюардессы были хамками.
Все-таки, по-моему мнению, Инга порой излишне балует дочь. Дашка растет чересчур, как бы мягче сказать, избалованной. Тут уже пора о будущем задуматься, о карьере, об учебе — а у нее в голове бренды, вечеринки и мальчики.
— Давай только куда-нибудь заедем, а то есть охота. Терпеть не могу еду в самолете.
— Дома поешь. Елена Федоровна твои любимые отбивные сделала.
— Сдались мне ее отбивные, — фыркнула дочь. — И вообще, я на диете. Мясо после шести — это ужасно, отец. Ты вообще не следишь за современными тенденциями.
— Какая диета? — Я окинул ее взглядом — худющая, как щепка. Скоро кости видно будет. Будешь ходить и греметь ими, — пошутил я, но Дашка шутку не оценила.
— Ага, именно поэтому каждая твоя пассия на вешалку похожа? — парировала она.
— Даша!
— А что Даша-то?! Учти, мне новой мамочки не надо. Мне своей хватает, мозг так выносит, что десяток ее вряд ли заменит. А ты смотри, не приведи домой кого-нибудь. Я сбегу.
— Ты бы за языком следила, — недовольно ответил дочери. Внутри кольнула тревога — а что, если все-таки придется? Что, если Света согласится? Что тогда скажет Даша?
— Что я такого сказала? Я, между прочим, вашей личной жизни не мешаю. Устраивайте ее как хотите, но и в мою не лезьте!
— Да кто лезет-то? А вот ты, помнится, совсем недавно концерты матери устраивала, когда она замуж за Терновского собиралась. Ты звонила мне в истерике каждую ночь, требовала, чтобы я забрал тебя оттуда.
— Это другое! Кобель он. Я сразу поняла. А вы, мужики, ничего не видите дальше своего носа и денег. Особенно если женщина молодая и красивая.
— Даша!
— Ладно, проехали, — махнула рукой дочь, усаживаясь на переднее сиденье.
— Назад садись. Безопаснее.
— Вот еще! Меня там укачивает. И вообще, я не маленькая, чтобы мне указывать, где сидеть.
И вот как с ней быть?! На все свое мнение, на любое слово она тебе сто в ответ выдаст. Видимо, я постепенно начинаю терять контакт с дочерью. Вообще ее не понимаю. Даже в подростковом возрасте с ней было легче сладить, чем сейчас. Тогда она хотя бы слушалась. А теперь — сплошное противостояние, война на уничтожение.
В машине зазвонил телефон — Марат.
— Да, Марат, — принял я вызов, отвлекший меня от разговора с дочерью. Дашка тут же навострила уши, делая вид, что смотрит в окно. — Удалось что-то выяснить?
— Практически ничего. Вчера Серебрянские праздновали юбилей Светланы в ресторане. Однако она оттуда почему-то поспешно ушла. Причин этого никто не знает. После этого она сняла номер в гостинице, где и провела сегодняшнюю ночь. В номере была одна, я проверил. — отчитался Шайлимов.
— Одна? — зачем-то уточнил я.
— Да не кипятись, Отелло! Одна она была, одна, — рассмеялся друг.
— Не густо…
— Пока что есть. Возможно, просто с мужем поругалась. По крайней мере, он сейчас преспокойно сидит на работе. Я его пробил — Анатолий Серебрянский, пятьдесят два года, владелец небольшого рекламного агентства. Ничего криминального. Но есть одна деталь — у него в штате секретарша, молодая, двадцать шесть, зовут Полина Кузнецова. И она тоже была на юбилее. Приглашенная.
— Думаешь, в этом дело? — спросил я, хотя внутри уже все кипело.
— Не знаю, Олег. Но если мужик приводит на юбилей жены свою секретаршу — это как минимум странно. А если эта секретарша молодая и красивая — то еще и подозрительно. Ладно, я покопаю дальше.
— Хорошо. Все-таки постарайся узнать побольше информации. Света не из тех женщин, которые при малейшей ссоре из дома бегут. Она терпеливая. Очень. Если уж она сбежала — значит, случилось что-то серьезное.
— А ты прям так хорошо ее знаешь?! — хмыкнул Марат.
— Не так хорошо, как хотелось бы, — признался я. — Ладно, я на связи. Будет информация —