— Я узнал о ребёнке, только когда мы взяли штурмом столицу. Получил сообщение, где я найду свою дочь. Я бросился на поиски, молясь предкам, чтобы они выжили, и обнаружил девочку. Она спряталась в бочке. Но матери с ней не оказалось.
Он замолкает, и мне вдруг хочется дотронуться до руки мужчины, чтобы утешить его. Трудно представить, что он испытал. Страшно. Казалось, я только думаю об этом, но вдруг вижу, что сжимаю плечо эмэра.
Мужчина крупно вздрагивает и оборачивается, и в его глазах я вижу пустоту. Словно он здесь лишь телом, а душой, мыслями и сердцем далеко отсюда. Меня Вурф не видит, и внезапно от этого становится горько.
«Кажется, я излишне глубоко влилась в роль, — осаживаю себя. — Вот так, Раечка, актрисы и влюбляются в партнёров по съёмочной площадке! Играют в любовь и заигрываются!»
А ведь я так гордилась, что со мной подобного не происходило. Я всегда разделяла реальную жизнь и сцену, но сейчас, услышав душераздирающую историю любви сурового генерала, на миг поддаюсь чувствам.
— Я тайно вывез девочку из Осселина, — признаётся мужчина и опускается перед королём на одно колено. — Полукровке бы нелегко пришлось. К тому же я предположил, что девочка осиротела, но…
Он замолкает, словно не в силах продолжать дальше, а я вдруг испытываю жуткое чувство вины. Перед мужчиной, которому разбередила старые раны, и перед ребёнком, который таким образом узнал правду о своём рождении.
— Но мать девочки нашла вас, — заканчивает за генерала король и прищуривается: — Как, если она ничего не помнит? А она действительно не помнит, я это вижу.
Мурашки по коже! Хочется спрятаться за эмэра, но я стою, не шевелясь, ведь сегодня сцена принадлежит Вурфу, а я оказываюсь статистом. Так хотя бы эту роль отыграю на все сто!
— Могу лишь предполагать, — генерал опускает голову. — Возможно, она решила, что я убил нашу дочь, и пришла отомстить. Но увидев девочку живой, испытала такую сильную радость, что это лишило её памяти.
В душе я аплодировала генералу стоя. Это же надо так ловко это ввернуть! Если король заметил что-то о кинжале и неудавшемся нападении, теперь, когда Вурф всё объяснил, поверит нашему спектаклю. Так и случилось.
— Поднимись, эмэр Вурф Рэйслор!
Тень скорби по сыну, которая накрыла тронный зал, рассеивается, а на лице короля появляется полуулыбка. Мужчина поднимается с трона и, спустившись к нам, хлопает генерала по плечам.
— Вот почему ты не согласился стать моим сыном, женившись на Виссере? Почему сразу не сказал?
— Я не знал, жива ли моя осселинская жена, мертва ли, — хрипло признаётся Вурф. — В любом случае, я не имел права на руку принцессы. А признаться не посмел.
— Понимаю, — болезненно скривился король. — Ты всё сделал верно, ведь твоя жена оказалась жива. Арка соединения душ не пропустила бы тебя, и тогда мне пришлось бы поступить по закону.
Он замолкает, ухмыльнувшись так хищно, что у меня холодеет затылок. Вдруг, того, кто посмеет второй раз жениться, казнят на месте? Не знаю, что там у них за законы, и знать не хочу! После всего услышанного у меня возникает другой вопрос. Действительно ли погибла мама девочки? Очень уж убедительно звучат слова эмэра. Но как узнать точно?
— Завтра я проведу для вас ритуал Соединения душ по гриннийскому обычаю, — неожиданно заявляет король.
Столбенею. Кто говорил, что мысли не материальны⁈
Глава 17
За кулисами
Смотрю на своего фиктивного мужа, и легче не становится. Его лицо окаменело, тело напряглось, и у меня ёкает в груди. Похоже, такого поворота Вурф не ожидал. Что теперь делать?
«Король сказал, что ритуал завтра, — успокаиваю себя. — Может, мы успеем что-то придумать?»
— Эту ночь вы проведёте во дворце, — добавляет король.
«Он мысли мои читает? — ужасаюсь я и посматриваю на прильнувшую ко мне девочку. Сердце ёкает. — Бедная крошка!»
Поглаживаю её по голове, малышка ещё сильнее прижимается, а хвост Крааса трясётся отчётливее. Даже кот ощущает нависшую над нами угрозу.
— Ваше Величество, — говорит эмэр, и я с надеждой прислушиваюсь, — выражаю искреннюю благодарность за снисхождение, но смею напомнить, что Гринне запрещено проводить ритуал Соединения с подданными Осселина.
Радостно смотрю на короля, но при виде улыбки, змеёй скользнувшей по его губам, холодеет в груди, и плохое предчувствие тут же оправдывает себя.
— Война закончена, — вкрадчиво говорит король. — Ты отлично послужил короне, эмэр Рэйслор. Чтобы выразить свою благодарность, я желал назвать тебя сыном, отдав в жёны единственную дочь, но ты отказался.
— Покорнейше прошу прощения за дерзость, — генерал снова склоняет голову.
— Ты уже извинился, — зло цедит король, но тут же снова меняет тон. — Моим планам не суждено было сбыться, но я всё так же желаю наградить тебя за верную службу и отвагу. Ты смело представил жену и дочь, зная, что это вызовет осуждение и разрушит твою репутацию при дворе.
Едва сдерживаюсь, чтобы не присвистнуть. И не подозревала, что последствия нашего маленького спектакля будут настолько глобальными. Не удивительно, что эмэр шёл сюда, как на эшафот. Что же подвигло мужчину на такой поступок? Образ, который создала ранее, в это мгновение рушится до основания, и я смотрю на Вурфа, будто впервые увидела.
— Поэтому дарую тебе и этой женщине официальный брак, — продолжает король и с довольной улыбкой откидывается на жёсткую спинку трона. — Военачальник драконов берёт в жёны простую осселинку. Весть стремительно прокатится по двум королевствам, и это поспособствует восстановлению отношений с жителями Осселина и откроет новые возможности для взаимодействия наших государств.
И снова я в шоке, ведь Его Величество попросту использует своего генерала в политической игре, прикрывая это наградой за верную службу. Но возразить эмэру, видимо, нечего. Он застывает молчаливой скалой, и король жестом подзывает слугу.
— Приём окончен, — объявляет тот и низко кланяется Рэйслору. — Прошу следовать за мной, эмэр.
Идёт не к дверям, в которые мы вошли, а в противоположную сторону, и мы следуем за ним, пока не покидаем тронный зал. Эллеш прижимается ко мне, но стоит дверям закрыться, отстраняется, как ни в чём не бывало, поправляет причёску, а затем вытаскивает кота. Гладит его, жалостливо приговаривая:
— Испугался, пиктан Краас? Не трясись, всё позади. Мы проведём здесь ночь, а завтра вернёмся домой.
Я кусаю губы, посматривая на неё. Кажется, что рассказ эмэра не произвёл на девочку сильного впечатления, она выглядит такой же, как всегда. Не замечаю ни влажного блеска глаз, ни подрагивающих губ. То ли