Я снова поворачиваюсь к проекциям.
Мимо пролетают десятки вариантов — яркие, гладкие, странные. И вот — комплект. Спокойный. Свободный. Штаны чуть великоваты, но в этом даже что-то уютное. Верх тёплый, с высоким воротом, длинные рукава почти до пальцев.
Голограмма разворачивается, «надевается» на моё отражение, и я замираю.
В отражении — уже не вылизанный образ с подиума, не блестящий латексный мираж, созданный для чужих аплодисментов.
В зеркальной панели — девушка, в удобной, живой одежде, в которой легко представить себя в обычной жизни: выйти за горячим кофе, медленно пройтись по улице, заглянуть в книжный, просто… быть.
— Так-то лучше, — негромко говорит Арен.
Я поворачиваюсь к нему, сжимая край свитера пальцами.
— Почему?
Он пожимает плечами.
— Потому что так ты не похожа на секс-игрушку.
Я чуть отвожу взгляд. Внутри странно щемит.
— Спасибо.
— Потом покажу, как настраивать самой, — начинает он, но в следующую секунду останавливается, хмурится. — Ладно. Зачем потом. Сейчас покажу.
Он снова подходит к панели, быстрым движением вызывает основное меню.
— Вот сюда. — Его палец касается невидимой линии, и проекция вспыхивает, мягко обтекая пространство вокруг. — Это фильтр. Можно убрать лишнее, задать стиль, цвет, уровень покрытия.
Он смотрит на меня, приподнимает бровь.
— Например: «ткань непрозрачная», «обтяжка — минимум», «разрезы — отсутствуют». Попробуешь?
Я неуверенно подхожу, тянусь к панели, повторяю за ним — он молчит, наблюдает, не вмешивается.
Голограммы начинают меняться.
Пропадают вызывающие топы, исчезают короткие юбки.
Остаются только практичные, удобные, закрытые вещи.
Я замираю, разглядывая один из комплектов — мягкие серые штаны и объёмный тёплый верх.
— Нажми «запомнить предпочтение». Вот тут.
— Запомнила, — шепчу я.
— Молодец, — коротко отвечает он. — Теперь в следующий раз всё подстроится под тебя.
Он отступает на шаг, смотрит на меня и кивает — коротко, будто подтверждает что-то для себя.
— Теперь точно переодевайся. Я жду в столовой. И без глупостей, чтобы я не пожалел, что оставил тебя одну.
И только после этого уходит.
Я провожу пальцами по мягкой ткани, почти невесомо, как будто боюсь спугнуть это ощущение простого, нормального тепла — не от тела, не от чужих прикосновений, а от одежды, которую выбрала сама, впервые. Потянув ворот чуть выше, я делаю вдох — и переодеваюсь, не торопясь, стараясь не смотреть на себя слишком пристально, но всё равно ловлю в зеркале мимолётный взгляд — ускользающий, неловкий, как будто вижу не себя, а кого-то, кто только что… открыл дверь, которую нельзя было открывать.
Только что — я была с ними. С двумя мужчинами. Не мысленно. Не в воображении, хотя, признаться, такие мысли меня посещали. Все было по-настоящему. Это был мой первый раз.
И он случился не дома, не в знакомой комнате с тусклым светом и запахом любимого шампуня, не с человеком, которого я знала годами.
А с двумя чужаками. На складе. На холодном столе. На корабле, имя которого я даже не знаю, где-то посреди космоса.
И от мысли об этом — не стыд, не ужас, а странная, затихающая дрожь. Как будто разум не успевает за телом. Как будто внутри всё ещё звучит эхо их голосов, их пальцев, их дыхания.
Я сажусь на край платформы и замираю, обхватив себя за локти.
Кто я теперь?
Девушка, которая потеряла девственность, даже не успев решить, готова ли? Женщина, которая отдалась — не одному, а сразу двум? Заложница, которая не сопротивлялась, а плавилась от их прикосновений? Или просто — товар, который немного «использовали» перед доставкой? Так, по пути. Чтобы не скучал.
Потому что никто из них не смотрел на меня с сомнением или сожалением. Никто не спросил, как я теперь буду жить с этим.
Потому что им… всё равно. Потому что я — не девушка. Не человек. Не личность. А просто тело с ярлычком «самая красивая во вселенной».
Отличный подарок кому-то там. И плевать, что будет со мной потом.
В голове мелькнула глупая мысль о том, что везут меня не дракону. В сказках они любят нетронутых девиц, а эти пираты совершенно не церемонились. И как мне выпутаться из этой ситуации?
Глава 14
Я встаю с платформы медленно, будто даже эти несколько минут неподвижности вернули мне странную тяжесть — не в теле, а где-то глубже, ближе к сердцу. Но сидеть и думать дальше я не могу. Нужно что-то делать. Нужно… быть полезной себе. Хоть немного. Хоть в чём-то.
Снова подхожу к панели и вызываю интерфейс.
Начинаю с белья. Простое, чёрное, без кружева, но мягкое на вид. Ткань — как будто шелк и хлопок сразу. Появляется на экране, потом — на платформе. Я подтверждаю, и оно становится реальным.
Потом — ещё один комплект. Потом третий. Один — серый, второй — сливочный, третий — бледно-голубой. Нежные, тёплые оттенки.
Выбираю пижаму — штаны с широкими штанинами, рубашка на пуговицах. Цвет — как туман на рассвете. В этом точно будет легче дышать.
Затем — одежда.
Повседневная. Спокойная.
Комбинезон. Свитер и штаны. Платье прямого кроя с высоким горлом.
На одной из попыток я случайно нажимаю «подтвердить», не дождавшись нужного размера, и одежда оказывается мне велика на два номера. Ворчу, сбрасываю, пробую снова. Интерфейс слегка пикает, как будто насмешливо.
— Угу, очень смешно, — бурчу я в экран и, почему-то, улыбаюсь. Впервые за последние часы.
Живая реакция на глупость. Это уже почти как… нормальность.
Последним делом — вызываю меню «аксессуары» и нахожу рюкзак.
Сложный, с множеством отделений.
Цвет — тёмно-зелёный, плотный материал, похожий на ткань из военных фильмов.
Он появляется у моих ног, тяжёлый, как будто уже наполнен всем, что я в него вложу — вещами, мыслями, попыткой выжить.
Я аккуратно складываю бельё, сворачиваю одежду, перекладываю пижаму.
Стараюсь укладывать ровно, но то неправильно застёгиваю клапан, то заедает молнию — и я нервно дёргаю, пока всё не становится на место.
Когда всё, наконец, уложено, я застёгиваю верхнюю пряжку, закидываю рюкзак на плечо — он чуть тянет назад, приятно ощутимо — и выдыхаю.
Я готова.
Не знаю — к чему. Но шопинг всегда делает жизнь чуть радостнее. Рюкзак тянет плечо, но приятно — словно напоминание, что теперь у меня есть свои вещи, не выданные, не навязанные, не чужие. Я сама выбрала. Пусть с ошибками, пусть не идеально — зато сама.
И с этими мыслями, с этим весом за спиной, я иду по коридорам корабля уже иначе. Не пятясь, не озираясь,