— Ну не знаю… До сорока, — первое, что в голову приходит, говорю. — Нормально?
— Стало быть, с правнуками меня прокидаешь, внучек? — еще и к совести взывает.
— Дед. Вот давай чисто на подумать. Такая, как она, за меня пойдет? — мне интересно мнение со стороны.
— Да за тебя любая пойдет, Мить. В “Лагуне” Надю выгуливал?
— Выгуливал. Да я там и других выгуливал.
— Смотри — влюбишься, — запугивает меня кармой дед.
— Я? Влюбиться? Пф…
Ну не знаю… Если мне одномоментно хочется вызывать у Нади и романтические вздохи, и похотливые стоны, это же не обязательно про любовь, верно?
— Пф… — передразнивает дед. — Такую бурную деятельность тогда ради чего развел, а?
— Слушай, дед, ты хуже матери стал. Давай прекращай меня обрабатывать. Нормально же общались. Ты давай лучше говори, что из чего сделано.
— Значит, так… — дед меня подробно инструктирует, после чего сообщает, что частично два блюда дает мне на откуп: — Баклажаны перед подачей обжаришь во фритюре. Объясню, как. Тартар тоже при ней уже сделаешь. Вроде как, не успел. Сечешь?
— Тартар — это сложно, — я сразу сдуваюсь.
— Тартар-то? С дуба упал? — дед переживает за мою голову. — Говядину порубишь мелко. Соль, перец. Каперсы. Перепелиное яйцо… Соус я заранее приготовлю.
— Каперсы, соус… — тяну без особого энтузиазма. — Я стопудово накосячу, дед. Давай лучше какие-нибудь бутеры с авокадо. Женщины же такое любят.
— Бутеры! Еще со шпротами скажи! — возмущается. — Тартар — это же концентрированный афродизиак! Соображать надо! Любишь кататься, люби и саночки возить, Мить!
— Ладно-ладно, — сдаюсь.
"Чё за лев этот тигр?!" — мой телефон на столе оживает и разражается громкой мелодией.
— Да, Макс?
— Димас, здоров. Ты не в курсе, где у нас ленты-антикражки? Тут начальница прошлась по салону, приебалась, что не везде антикражки есть, — меня сходу погружает в рабочие моменты.
И это не первый звонок от продавцов за сегодня.
— А… Да. На пиздобрейках должно лежать. Там внизу, в ящике посмотри, — объясняя, слышу, что дед комментирует мой диалог хриплым смехом. — Спокойно, дед. Это профессиональный термин.
— Твою ж Машу… — дальше ржет. — Пиздобрейки!
— Слушай, Димас, ты когда выйдешь уже? — жалуется Савельев по ту сторону динамика. — Тут воют все. Девчонки по собственному хотят писать. Вавилова эта жестит как не в себя. Каждое утро дрочилово. Сегодня сказала, штраф впаяет, если курить кто будет у входа.
— Скажи спасибо, что она вообще тебя на работе оставила, — напоминаю ему.
— Ну за это тебе респект.
— В понедельник следующий выхожу. Вы держитесь там.
— Ты бы ее того как-то, что ли, задобрил. Что она, как неродная? — сокрушается Савельев. — А ты ту помнишь? Как там ее…
— Макс, все давай, — обрываю его достаточно грубо, на грани раздражения. — Занят сейчас.
— Окей, понял. До скорого.
Мне очень неприятно за Надю. А еще задевает, что она всем сама там рулит. В том смысле, что я, вроде как, и не нужен на работе.
Видно, правду говорят, что незаменимых нигде нет.
Зато есть незабываемые.
И за четыре часа до окончания рабочего дня я пишу Наде сообщение.
Я: Как проходит твой день?
Надежда Сергеевна: Весело. С клиентами сейчас работала. Альбина вообще как на должность МПР попала?
Я: А что случилось?
Надежда Сергеевна: Пришли покупатели по возврату. Недовольные. Грубо говорили. Она в слезы. В туалете закрылась. Мне пришлось дорабатывать.
Зная Альбину — ничего удивительного. Поэтому особо геморных клиентов я всегда брал на себя.
Я: Хватит на сегодня работать, Надь
Отправляю, но мое сообщение виснет и не прогружается. Зато Надя со скоростью звука отбивает свое.
Надежда Сергеевна: Они ничего не хотят. Вялые. Немотивированные. Планы мы не тянем. Зато курить ходим друг за другом и чуть ли не на парапете. Первый раз такой раздолбайский коллектив вижу.
Я было думаю, что ответить, но мое предыдущее сообщение в этот момент подгружается.
Я: Хватит на сегодня работать, Надь
Надежда Сергеевна: Отличный совет, Дима.
И даже через экран улавливаю ее досадливую интонацию.
Стремительно строчу в свое оправдание:
Я: Я не об этом.
Надежда Сергеевна: Ладно. Занята. Сейчас зум начнется. Там еще слушать, какие мы лузеры.
Я: Хотел, уточнить, все ли в силе?
Надежда Сергеевна: Разумеется. Если я кого-нибудь сегодня не убью и меня не посадят.
Я: Ты держись там
Ну так себе пообщались, конечно. Лучше бы я вообще ей ничего не писал.
Чувство такое, словно я снова в школе, и мне двойку поставили.
— Ладно, дед, — беру себя в руки, — рассказывай, как там этот твой тартар из баклажанов делается…
*здобрейки — эпиляторы))
МПР — менеджер по работе с клиентами
12
Надя
— Как вкусно пахнет! Я еще в подъезде почуяла!
С удовольствием вдыхаю воздух, витающий в квартире Димы. На контрасте с морозным уличным особо ярко выделяется аромат свежих трав, чеснока и сливочного масла.
— У меня вытяжка недавно накрылась, — Дима подхватывает мою шубу, когда я выскальзываю из нее.
— Сапожник без сапог? — разуваюсь. — Давай уценим тебе новую вытяжку? Делов-то, — предлагаю воспользоваться нашим служебным положением и приобрести флагманскую технику по приемлемой цене.
— Я уже уценяю, Надь, — с лукавой улыбкой, намекающей, что и без сопливых солнце светит, мой заместитель признается в своих мутках. — Но спасибо за заботу.
— Слушай, Дим, я не знала, что купить. Ты сказал, десерт тоже будет, — подняв с пола, вручаю ему винный пакет. — Вот. Оно безалкогольное.
Удерживая за горлышко, Дима наполовину достает бутылку и одобрительно кивает.
— То, что нужно. — Моя шуба, соскользнув с плечиков, намеревается сползти на пол, и Дима ловит ее в последний момент, забавно говоря: — Куда побежала? — Он снова вешает белую норку на плечики и, убедившись, что та будет вести себя хорошо, осторожно убирает руки. — Как ты в этом чуме за рулем ездишь? — поражается. — Неудобно же?
— Отстань! — возмущаюсь. — Это моя первая полноценная шуба!
— Реально? Первая? А-а, ну да, на юге же шубы не актуальны, — предполагает.
— Ты ошибаешься. Еще как актуальны. Дома у меня была “автоледи”, но я решила ее не перевозить. А тут увидела эту, — глажу свою обновку, — и влюбилась. Мех — он будто живой. И на морозе ведет себя иначе, чем при нуле. Он даже пахнет по-другому, — вдыхаю аромат своих духов, стужи, снега и дорогого меха. — Я просто тащусь!
— Таксидермистские наклонности? — подкалывает Дима.
— Не замечала.
— А я заметил, — с кривой усмешкой он проводит ладонью по затылку, где я вчера попортила ему шкурку.
— Иди поцелую, где болит, — улыбаюсь.
— Сюда поцелуй, — он указывает пальцем на свой рот.
Еще и провокационно облизывается. Очень