Кайла уже не было. Он исчез, будто растворился в этих тенях, пропал без следа, сгорел, и на секунду мне даже показалось, что все закончилось.
— Эльза, сзади! — прокричала Эва, ия шарахнулась в сторону, — Осторожно!
Черная лента на ее шее переползла выше, залепила рот, и слова утонули в неразборчивом мычании.
— Сюрприз, милая! — мурлыкнул мне в ухо вкрадчивый голос. — Такому декан не учил тебя?
Горячая ладонь сжала шею, пальцы нажали на точки под ушами, и жгучая боль стрелой пронзила тело насквозь. Голова сама собой запрокинулась, горло сдавило, и я могла только хрипеть и царапать руку, схватившую меня.
— Попалась — голос Кайла сочился превосходством. — Признаю, ты стала сильнее, но этого недостаточно!
Уж не знаю, что в тебе нашел Мучитель, но ты идеальная приманка! И чтобы он был послушным песиком, придется тебе остаться у меня! Он встанет на колени, лишь бы его ненаглядная студентка осталась в живых!
— Нет — сумела прохрипеть я, чувствуя, как сознание начинает уплывать. — Не надо!
Легкие обжигало огнем, дыхания не хватало, и кровь бешено запульсировала в висках. Я хватала воздух, как рыба, но не могла сделать ни одного вдоха.
— Такая она, любовь, от нее одни страдания, — перед глазами заплясали огни, и слова прозвучали будто издалека. — Ты тоже скоро узнаешь, каково это.
Темнота бросилась в лицо, и все вокруг померкло.
88
Грохот был такой силы, что прорвался через забытье. Голова болела, глаза кое-как открылись, и жалкий стон, похожий на писк испуганного щенка, вырвался из груди.
— Пришла в себя? — чуть ехидный голос Кайла прокатился по коже ледяными мурашками. — У нас гости, так что — самое время!
Я подскочила так резко, что едва не шлепнулась обратно на холодный каменный пол. Стены зала мелко, но ощутимо вибрировали, с потолка с тихим шуршащим звуком сыпался песок, и даже дверь чуть подпрыгивала на петлях.
Из коридора доносились яростные вопли, звуки ударов и мерзкий хруст ломающихся костей.
— Эва! — хрипло выпалила я, озираясь.
Людей в зале прибавилось. Пара десятков мужчин устрашающей наружности молча стояли вдоль стен, разминая кулаки. В воздухе витало ощутимое напряжение, а судя по серьезным взглядам головорезов, «гости», которых они ждали, вряд ли пришли с подарками. Возможно, даже в дверь постучат ногами. Не своими.
В самом центре зала, на небольшом подиуме, стояло роскошное багрово-красное кресло, напоминающее трон, в котором в непринужденной позе сидел Кайл.
— Твоя подружка вон там, — лениво ответил он, указав куда-то под потолок. Если будешь паинькой, то с ней ничего не случится. Ну а вздумаешь снова корчить из себя бойца на тропе войны — тут извини.
Я перевела взгляд в том направлении и едва успела проглотить вопль. Под высоким потолком на тонкой цепи висела большая клетка, похожая на птичью. Вот только вместо канарейки там была Эва. Тени по-прежнему связывали ее по рукам и ногам, залепили рот, и все, что она могла — это округлять в страхе глаза, из которых текли слезы.
Сердце сжалось, и тупая боль разлилась в груди. Неужели все было зря?
— Чудовище! — прошипела я, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Как можно быть таким монстром?
Мужчины обменялись насмешливыми взглядами, будто их забавляла моя реакция, а Кайл невозмутимо пожал плечами.
— Мне нужны гарантии, — равнодушно ответил он. — Кстати, о монстрах, Эльза. Твой декан прорывается сюда, слышишь? С минуты на минуту я получу желаемое, так что закрой рот, пока я добрый. Заберите ее!
Декан Морис? Пульс участился, и дыхание перехватило. Правда, пока непонятно, стоило ли радоваться, учитывая намерения Кайла.
Чьи-то руки грубо вцепились в плечи, дернули назад, и запястья туго стянула тонкая веревка.
Я дернулась, попыталась вырваться, но силы были неравны. Никакая подножка не поможет, если пара здоровых дуболомов усердно выполняет приказ своего хозяина.
— Вы не знаете, что такое доброта! — прошипела я, извиваясь в грубой хватке. — Такому чудовищу ее не узнать, даже если под нос сунуть.
Кайл грациозно, одним движением, поднялся с места и неторопливо направился в мою сторону.
Головорезы тут же вытянулись в струнку, не забывая крепко удерживать меня, и подобострастно замерли, не смея даже дышать.
— Эльза, ты начинаешь мне надоедать, — холодно проговорил Кайл, подходя ближе. — Кажется, ты совсем не любишь свою подружку, да?
Он ухватил меня за подбородок и заставил заглянуть в его темные мерцающие глаза. Я дернулась в сторону, но чужие пальцы так сильно впились в плечи и руки, что получилось только всхлипнуть от резкой боли.
С ладони Кайла сорвалась тень, скользнула ужом по полу, добралась до клетки, и истошный крик Эвы резанул по ушам острым лезвием.
— Не надо, перестаньте! — прошептала я, содрогаясь от ужаса. — Я поняла, больше ничего не скажу, довольны?
Он сильнее сжал мой подбородок, вынуждая униженно замереть. Взгляд, ледяной и тяжелый, внимательно скользнул по моему лицу, и на секунду мне почудилась в нем горечь. Или это тени так причудливо легли?
— Я не больший монстр, чем остальные, — глухо произнес Кайл. — Люди видят то, что хотят видеть. Мне вот интересно, что такого ты увидела в Мучителе, что не побоялась быть с ним? Его-то я могу понять — как устоять перед такой невинной мордашкой.
Я с трудом сглотнула, и отвела взгляд.
Он... вовсе не злой, — прошептала я, и ледяная дрожь охватила с головы до ног. — А вы…
Я вовремя спохватилась и закрыла рот, тяжело дыша. Каждое мое слово могло стоить Эве страданий, и приходилось быть очень осторожной, чтобы не спровоцировать новых.
Кайл усмехнулся и медленно убрал руку от моего лица.
— Мудрое решение, — язвительно похвалил он мое молчание. — Эве будет очень больно, если я услышу от тебя хоть один звук, так и знай. Я не хочу этого делать, но ты сама вынуждаешь.
Я сжала зубы так сильно, что они едва не раскрошились. Над головой мерцал бесполезный щит, магия отца жгла ладони, а я ничего не могла сделать. И это злило не меньше самого Кайла.
Дверь содрогнулась от удара, сорвалась с петель, обрушилась в центр зала с ужасным грохотом, и с потолка на голову свалились мелкие камни.
— Наконец-то, — Кайл рассмеялся и потер руки. — Входи, Мучитель, мы заждались!
89
В образовавшийся проем медленно, будто растягивая удовольствие, шагнули три темные высокие фигуры.
В том, кто шел первым, я без труда узнала декана Мориса. Никакой капюшон и никакая мантия не могли скрыть его широких плеч и уверенных движений, а взгляд слепяще белых глаз показался таким