С одной стороны, он меня пугает и вызывает желание держаться подальше. С другой, я теперь всех остальных мужчин и парней невольно с ним сравниваю. И сравнение это явно в пользу Ариса получается.
Ровно через неделю опять собираемся у Далии всей нашей дружной компанией. Уже по дороге ощущаем какое-то странное напряжение, словно витающее в воздухе.
Обедаем, как обычно, но в академию не торопимся. Там, в общежитии, не очень-то пошумишь, а на улице уже холодновато.
Я играю в санс, стараясь сосредоточиться на правильных ходах и не думать о гнетущем меня предчувствии чего-то нехорошего. Шан лежит у моих ног.
Тоже какой-то беспокойный сегодня. Хотя, может, оттого, что целую неделю без меня пробыл. Понятно, его тут никто не обидит, но всё равно ведь по мне скучает.
Внезапно в трактир врывается какой-то человек и кричит, что в городе начался бунт. Прямо в Южном округе, где мы находимся.
— А как же городская стража? — спрашивает охваченная ужасом Далия.
— Послали уже туда, да говорят, что не только у нас полыхнуло.
Глава 28
Соображаем, как нам теперь быть. Идти в академию, рискуя нарваться на беспорядки, или переждать здесь? Далия предлагает даже ночевать остаться.
Вскоре в трактир вбегает растрёпанная женщина и вопит, что бунтовщики громят дома и лавки, жестоко расправляясь с жителями. Говорит, люди своими глазами видели, как они детей прямо из окон выкидывали.
Всей толпой высыпаем на улицу. Там уже собрался народ.
— Что стражники сказали? Когда они придут? — сосед Далии наседает на мужчину, видимо, как раз того, кто был туда послан.
— Да там и нет никого! Говорят, их к императорскому дворцу отправили.
— А как же мы?
Кто-то из женщин начинает отчаянно причитать.
Я же вспоминаю, как бежала от Ариса по отданному на разграбление Перелесску, заваленному мёртвыми телами его жителей. Тогда я была бессильна это изменить. Но не сейчас!
Оглядываю нашу компанию. Четыре девушки и шесть парней. Десять боевых магов, хоть и не слишком опытных — это сила!
Если нас ещё и жители поддержат, этот треугольный островок Ларенцы, ограниченный рекой и двумя широкими проспектами, мы точно сможем отстоять.
Нагло выхожу вперёд и излагаю свой план. К моему счастью, никто из наших не отказывается. Даже наоборот, горячо поддерживают и начинают предлагать конкретные шаги.
Тихий и рассудительный парень, наш сосед по чердаку, поднимается на одну из самых высоких крыш, чтобы наблюдать за происходящим и хоть как-то координировать наши действия. Несколько мальчишек будут передавать его приказы. Жители вооружаются кто чем может.
Откуда-то издалека тянет дымом. Хорошо хоть, большинство домов каменные, да и не лето сейчас.
Вместе с кучкой местных стою на перекрёстке узкой немощёной улицы с широким проспектом. Нам навстречу валит толпа, вооружённая кольями и разным инструментом типа топоров и кос.
Где-то в животе сплетается узлом страх. Вызываю в памяти практику по стихийной магии и свою расправу с грабителями. Я знаю, я смогу!
Толпа всё ближе, вот уже можно различить искажённые яростью лица и выкрикивающие угрозы рты. Кажется, пора!
Эх, маловато у меня ещё силы. Однако пара потоков пылающих искр здорово охлаждают пыл бандитов. Часть из них и вовсе разбегается. Но самые стойкие обрушиваются на защитников.
Хоть те и совершенно мирные люди, однако осознают, что за их спинами их дома и семьи, поэтому не собираются отступать. Сверху из окон в нападающих плещут кипятком и швыряют тяжёлыми предметами.
Я не лезу в самую гущу ожесточённой схватки. Так, с краешку помогаю. Меня пытаются достать камнями и даже чем-то вроде дротиков, но ловкость и защитная магия выручают. По этой улице погромщики точно не пройдут.
Наконец, толпа рассеивается и отступает. Однако это не повод уходить. Даже разрозненные группы бандитов могут наделать немало зла.
Пожилой ремесленник прислоняет к стене импровизированное копьё и расцеловывает меня в обе щёки:
— Молодец! Как ты их! Не ожидал от девчонки!
Из близлежащих домов выходят люди, выносят нам еду и воду, помогают раненым. Кое-кто уходит домой, на их место встают другие.
Уже под покровом ночи отражаем вторую волну. К счастью, она послабее первой.
Аж ноги дрожат от усталости. Когда же это кончится, наконец? Стараюсь не смотреть на лежащие на земле тела. Я так долго не выдержу.
Подбадриваю себя, что за моей спиной стоят целые и невредимые дома с населяющими их людьми. Как там Далия, кстати?
В предрассветных сумерках по широкому проспекту несутся разрозненные группы бунтовщиков. Их стремительно преследует конница. Похоже, в город вошли войска. Жители встречают их радостными криками.
Ближе к обеду опять собираемся в трактире. К счастью, все живые. Я и ещё один парень с целительскими способностями помогаем пострадавшим.
Далия кормит нас сытным обедом. Задумываемся, что нам скажут в академии. Мы ведь, получается, сегодня занятия прогуляли.
— Может, их вообще отменили из-за всего этого? — предполагает Ликия.
Хотелось бы надеяться. Что ж, надо идти.
В городе всё ещё пахнет дымом. Возможно, что и остатки бандитов где-то затаились. Но мы их не боимся. Десять магов, хоть и потрёпанных, — это действительно сила!
Страшно становится тогда, когда мы срезаем путь через один окраинный квартал. Я такое видела уже. В Перелесске.
Кто-то вроде Ригера, наверное, сказал бы сейчас, что имперцы получили справедливое воздаяние. Но не я.
Убивать мирных и беззащитных — недопустимо. И неважно, кто они — древляне или имперцы.
Долго стучимся в запертую калитку академии. Наконец, ворчливый сторож нам отпирает:
— Где вас только носит, не слышали разве, что делается?
Занятия действительно отменили. Но это нас не спасает. Приходится объясняться, почему мы остались в городе. Ещё и Карос наезжает, особенно на меня и Фабиэна. Дескать, мы участвовали в беспорядках.
— Представьте себе, участвовали! — не выдерживает и повышает голос Фабиэн. — Мирных жителей от бандитов спасали!
Лучше бы он этого не говорил. Потому что Карос заявляет, что это преступное самоуправство и мы нарушили закон.
— Какой ещё закон? Там бунтовщики детей убивали! — выкрикивает Ликия.
После того, что нам пришлось пережить, мы совсем страх потеряли. Кричим на магистра, перед которым ещё недавно трепетали.
— Вас бы туда, к бандитам этим! — заявляет один из парней.
— Вот именно! Может, поняли бы, наконец, что законы и государство должны быть для людей! — поддерживает его наша подруга-третьекурсница.
—