— А я тут при чём? — пробормотала я, всё ещё не понимая.
— А тут ты… такая тёплая, напуганная, нежная, — продолжил он, пламя его глаз смотрело прямо на меня. — То, что ты ощущала, когда была со Стефом… Эйлирия никогда не ощущала. Она всегда была эгоистичной и холодной. А ты… ты другая. Настоящая. Искренняя в своих чувствах.
Я молчала, не зная, что сказать.
— Стеф — архон, — продолжил он, его голос стал мягче. — Он может быть острым на язык, но он отлично чувствует эмоции других. И он ощутил это в тебе. Поэтому он и держал тебя за руку, целовал. Он видел, что тебе это приятно. И ему тоже было приятно, уж поверь.
Я отвела взгляд, чувствуя, как сердце сжимается.
— Эйлирия такого не позволила бы. Да и, честно говоря, никто из нас не стремился к нежности с ней. А Стеф сегодня буквально искупался в твоих эмоциях, — сказал Маркус, делая шаг ближе.
— Илиону тоже хочется это ощутить, — продолжил он. — И мне тоже. Да всем нам.
Его слова заставили меня замереть. Я посмотрела на него, чувствуя, как странное тепло разливается внутри меня. А еще обида на Эйлирию. За то, каких раненых мужей она оставила мне. Мне… От этой мысли стало странно.
— Но это ведь неправильно, — прошептала я, больше обращаясь к себе, чем к нему.
— Почему? — мягко спросил он. — Ты не виновата в том, что делаешь нас живыми, Лира. И за то, что ты такая, какая есть тоже. Просто позволь нам наслаждаться тем, какая ты.
Маркус внимательно посмотрел на меня, когда я задала свой вопрос:
— Это правда, что вам плохо без близости?
— Правда, — ответил он спокойно.
— Почему?
— Потому что Эйлирия сплела наши души, — сказал он, слегка нахмурившись.
— А ей было плохо без вас? — продолжала я, пытаясь понять эту странную систему.
— Ей — нет, — ответил он, его тон оставался ровным, но в глазах мелькнула тень горечи.
— Это странно, — пробормотала я.
— Не странно, — мягко поправил он. — Когда делаешь перекос в балансе, всегда есть последствия. Она хотела быть независимой от нас, но в итоге мы стали зависимы от неё.
— Значит, в нормальных отношениях с богами всё не так?
— Если баланс не перекошен, то нет, — ответил Маркус. — Без близости будет грусть, может, лёгкая тоска, но от неё не умрёшь. Во всяком случае, точно не за неделю.
— Мне всё больше не нравится ваша Эйлирия, — пробормотала я.
Маркус слегка улыбнулся.
— Если ты хочешь узнать меня лучше, мы можем поговорить.
— Я хочу, — ответила я, почувствовав, что он искренне готов поделиться чем-то важным.
Он присел на пол и жестом пригласил меня. Я колебалась всего секунду, прежде чем села рядом, но он мягко подтянул меня ближе.
— Ты не против, если я буду тебя обнимать? Мне так будет проще.
Я вспомнила, как меня обнимал Стеф, и после небольшой паузы кивнула.
Маркус легко притянул меня к себе, усаживая на свои колени. Его руки мягко обвили мою талию, и я оказалась в кольце его тепла. Это было неожиданно приятно — он был тёплым, почти обжигающим, но это не причиняло дискомфорта.
— Твой комфорт такой теплый, — сказал он с мягкой улыбкой. — Я рад, что тебе хорошо на моих руках. Что бы ты хотела узнать обо мне?
— Как ты стал мужем Эйлирии? Чем ты занимался до этого? — спросила я, устроившись чуть удобнее.
Маркус задумался на мгновение, его взгляд потемнел, будто он мысленно вернулся в прошлое.
— Я не бог, как и остальные, — начал он. — Я жил в своём мире, и, честно говоря, был счастлив. Мой мир не принадлежит Эйлирии. Она отправилась туда с разрешения моего бога. У него был долг перед ней… или что-то в этом роде.
— Ты и там был магом? — уточнила я, чувствуя, что его история важна.
— Самым сильным магом в своём мире, — подтвердил он, его ярко-оранжевые глаза на мгновение вспыхнули. — Она решила, что я ей подхожу. Считала, что моя природа феникса может помочь ей забеременеть.
— Потому что фениксы восстают из пепла?
— Да, — кивнул он. — Мы способны на многое: управляем пламенем, восстаём из пепла, исцеляем. Она думала, что это станет ключом. Но это не помогло.
— Значит, она всех вас набирала ради ребёнка? — спросила я, чувствуя, как внутри всё переворачивается.
— Ради этого тоже, — спокойно ответил Маркус.
— Но у неё нет детей.
— Нет.
— Почему? — в моём голосе звучал неподдельный интерес, смешанный с тревогой.
— Её прокляли другие боги, — сказал он, его тон стал чуть жёстче.
Я замерла, обдумывая услышанное.
— Значит, и у меня не будет детей?
Маркус посмотрел на меня внимательно, его взгляд стал мягче.
— Не знаю, Лира. А ты хочешь детей?
— Не знаю, — честно ответила я, глядя в пол.
— Значит, пока тебе не стоит об этом думать, — сказал он с тёплой улыбкой.
— Наверное, ты прав, — кивнула я, почувствовав лёгкое облегчение.
— У тебя была любимая в твоём мире? — спросила я после небольшой паузы.
— Нет. Мне повезло, — ответил он, его голос звучал так, будто за этим скрывается глубокое облегчение.
— Повезло?
— Да. Потому что не всем так повезло, — сказал он, и в его голосе прозвучала грусть.
Я замерла, внезапно понимая, что кому-то из мужей, вероятно, пришлось оставить любимую по воле Эйлирии. Но я знала, что он мне не скажет, кому именно.
— Это тяжело, — прошептала я, глядя на его лицо.
— Да, — тихо ответил он, его взгляд вновь наполнился теплом. — Но теперь ты здесь, Лира. Ты другая, и это меняет всё.
Его слова были неожиданно тёплыми и обнадёживающими, и я почувствовала, как что-то внутри меня начинает таять.
— Чем обычно занимаются мужья Эйлирии? — спросила я, пытаясь отвлечься от неловкости нашего разговора и тишины, окутывающей пещеру.
Маркус поднял голову, его ярко-оранжевые глаза внимательно изучали моё лицо.
— Теперь мы твои мужья, Лира, — сказал он спокойно.
— Да, — я выдохнула, чувствуя, как слова странно отдаются внутри. — Мне сложно к этому привыкнуть.
— Я понимаю, — его голос стал мягче, а рука осторожно провела вдоль моего позвоночника, вызывая мурашки.
Я слегка вздрогнула от неожиданности, но он не отдёрнул руку, а продолжил говорить.
— Для нас это тоже необычно. Но я рад.
— Почему? — удивлённо спросила я, глядя на него.
— Ты теплая, — тихо сказал он, его взгляд стал чуть мягче. — Может быть, мы все оказались в этом браке не по своей воле, но тебя хочется… любить.
Я замерла, глядя на него, чувствуя, как его слова находят отклик во мне.
— Видимо, на контрасте с Эйлирией, —