Но прежде чем я успела что-то сказать, он потянулся ко мне, медленно, будто давая мне возможность отступить.
Но я не отстранилась.
Его губы накрыли мои, и мир рухнул.
Поцелуй был глубоким, тёмным, властным.
Он не просто касался меня — он брал.
Требовал.
Я знала, что должна сопротивляться. Должна отвернуться. Эйлирия бы так и поступила.
Но не я. Я не сделала этого.
Вместо этого ответила, прижимаясь ближе, ощущая, как внутри разгорается странный, опасный огонь.
Его пальцы сомкнулись на моей талии, притягивая к нему ещё сильнее. Но он не торопился.
Он смаковал этот момент.
Будто ждал его очень, очень давно.
Когда мы разомкнули губы, я всё ещё чувствовала его дыхание на своих губах.
Астерон смотрел на меня с чем-то похожим на изумление.
— Ты такая настоящая, — тихо сказал он, словно сам себе не верил.
Я моргнула.
— Конечно.
Но в его глазах вспыхнуло что-то тревожное.
Он резко поднялся, будто не доверяя своим ощущениям.
Пройдясь по комнате, остановился у камина, провёл пальцами по резному камню, словно искал там ответы.
Я приподнялась на локтях, наблюдая за ним.
— Ты так переживаешь, что я реальная, будто все это время играл с моими копиями.
Он застыл.
Повернулся ко мне.
Его тёмные, как сама бездна, глаза смотрели так, словно пытались разглядеть во мне что-то...
Что-то, чего он не понимал. А может просто я не могла прочитать.
— Я боюсь, что ты снова меня обманываешь, — ответил он ровно, но в этом голосе была боль. Старая такая, глубокая, холодная. От нее становилось зябко, а еще обидно. Потому что передо мной был такой прекрасный мужчина. Такой притягательный и совершенно точно не злой. Конечно, властный до ужаса, но совершенно безобидный для меня. Я это ощущала каждой клеточкой своего нового тела. И она это знала. Он не предаст, не обидит. Нет. Он будет пить из моих рук, уничтожая всех моих врагов… А может уже и не будет. Что же ты натворила, Эйлирия? А главное, зачем? Очевидно, что с ним ты могла стать счастливой. Очевидно, что тогда не было бы никаких твоих проблем.
Я ощутила, как внутри что-то дрогнуло.
Я привыкла видеть в нём силу, холодную уверенность.
Но сейчас он был...
Раненым.
— Почему ты думаешь, что я обманываю? — спросила я мягче, чем планировала.
Астерон горько усмехнулся.
— Потому что ты всегда это делала.
Я замерла.
Эти слова были адресованы не мне.
Они были адресованы Эйлирии.
И всё же я почувствовала их вес, словно они предназначались именно мне.
Между нами повисла тишина.
Я знала, что должна сказать что-то… Но, что я могла сказать, если все это делала другая? Та, кого я откровенно презираю?
Вот обновленный, расширенный вариант сцены, в которой раскрываются все тонкие нюансы их эмоций, напряжённого притяжения и всплеска магии.
— Я была дурой.
Астерон замер.
Его взгляд вспыхнул тревогой, подозрением и…
— Что ты сказала? — его голос был низким, обманчиво спокойным, но я уже знала, что это затишье перед бурей.
Я посмотрела прямо в его бездонные тёмные глаза, в которых отражались пляшущие отблески магии, и уверенно повторила:
— Я была дурой, Астерон.
Секунду он просто смотрел на меня, затем коротко усмехнулся, но в этом смехе не было веселья. Только горечь.
— Теперь я точно уверен, что ты что-то задумала, — его губы дрогнули в усмешке, но глаза оставались напряжёнными. — Ты пытаешься обвести меня вокруг пальца. В очередной раз.
Он отвернулся, сжимая кулаки.
— Но я не позволю тебе сделать это снова, Эйлирия. Ты мне должна. И на этот раз я получу то, что мне причитается.
Я молчала.
Потому что не знала, чего он требует.
Но если то, что я ему должна, — ночь, то сейчас это последнее, против чего бы я возражала.
Я шагнула вперёд, сбрасывая платье на пол.
Оно скользнуло по моему телу мягкой волной, упало к ногам.
Я не отводила взгляда, смотрела прямо на него, позволяя себе быть открытой перед ним.
Астерон стиснул зубы.
Я видела, как напряглись его скулы, как едва заметно вздулась жилка на шее.
В его глазах мелькнуло что-то, похожее на ярость.
Он резко развернулся, размахнулся, и стоящий рядом столешница с посудой разлетелась в щепки, как будто он не приложил к этому ни капли усилия.
— Ты… — он прорычал это, шагнул ко мне, но в последний момент остановился. Его пальцы дрожали, когда он сжал кулаки. — Думаешь, я не трону тебя, если ты будешь покорной?
Я не ответила.
Астерон выдохнул, закрыл глаза.
— Эйлирия, ты…
Но я не дала ему договорить.
Я шагнула ближе, вплотную, так что теперь ощущала жар его кожи, чувствовала силу, которую он даже не пытался скрывать.
Он пах чем-то смолистым, терпким, огненно-пряным.
Как и должен пахнуть мой мужчина.
Мужчина, которому я хотела принадлежать.
Я провела пальцами по его обнажённой груди, медленно, чувствуя, как напрягаются его мышцы под моим прикосновением.
— Я хочу эту ночь, — тихо сказала я.
Его глаза вспыхнули.
— Провести со мной ночь? Не отдавая долг, а потому что, что-то в твоей головке очевидно замкнуло?
Вместо ответа я потянулась ближе и коснулась его губ своими.
Это было, словно разряд молнии.
Он рванул меня к себе, словно не мог больше сдерживаться. Губы поймали мои в поцелуе — грубо, властно, так, будто он боялся, что я исчезну, если он не удержит меня в этом моменте.
Я застонала прямо в его рот, впиваясь ногтями в его плечи.
Он подхватил меня на руки, будто я ничего не весила, и в следующее мгновение мы оказались на постели.
Его пальцы прошлись по моему телу, оставляя горячие, обжигающие следы. Я выгнулась, прижимаясь ближе, требовательнее.
Моя кожа пылала, но этого жара было недостаточно.
Мне нужно было больше.
Больше его.
Я стянула с него одежду, жадно оглядывая его тело, сильное, совершенное. Он смотрел на меня с тёмным огнём в глазах, который обещал мне, что этой ночью я стану его.
Только его. И мне не хотелось думать о том, отпустит ли он меня завтра. Сегодня было нашим.
И когда он вошёл в меня, мир взорвался.
Я вскрикнула, прижавшись к нему, впиваясь ногтями в его спину. Он двигался плавно, но мощно, сдерживая себя настолько, чтобы не порвать меня своими размерами. Давая привыкнуть, насладиться без боли, но в удовольствии.
Я чувствовала, как наши тела сливаются воедино, как каждый толчок отдаётся внутри меня всплеском жара.
— Лира… — его голос был хриплым, почти срывающимся.
Я выгнулась под ним, подставляя себя