Еще одна неделя прошла без происшествий. Тяжелая работа изматывала, Алекс уставала. Одно радовало ее — переписки с Максом, который стал для нее путеводным лучом в чужом краю.
Солнце клонилось к закату, когда Алекс столкнулась с дедом в конюшне. Он проверял сбрую, а она кормила лошадей.
Алекс настойчиво игнорировала его, лишь коротко отвечая «да» или «нет» на его грубые вопросы.
— Ты опять витаешь в облаках? Корм рассыпаешь! — проворчал Питер, отнимая у Алекс ведро.
— Я случайно, — попыталась оправдаться Алекс.
— Ничего не можешь нормально сделать. — фыркнул дед, начав рассыпать корм в кормушки.
— Я делаю все, что вы говорите, — резко сказала Алекс, не скрывая раздражения.
— Плохо делаешь. — грубо брякнул Питер.
— Я учусь, я никогда этим не занималась! — повысила голос Алекс.
— Учись быстрее. Я не собираюсь вечно переделывать за тебя твою работу.
— Да вы бы хоть доброе слово сказали. Мы никогда не жили в таких условиях. Как мы можем знать, как все устроено, если вы только и делаете, что грубите, а не объясняете.
— Неблагодарная девчонка! — проскрипел дед, насупившись. — Пока вас тут не было, все шло как по маслу. Вы все перевернули вверх дном.
— Да мы бы и не приехали сюда, у нас выбора не было! — закричала Алекс. — Мы честно выполняем работу, а вы считаете нас нахлебницами и неумехами.
— А это не так? Ты совершенно не уважаешь старших, постоянно скандалишь.
— Я не конфликтная, вы сами меня изводите.
— Так уезжай, кто тебе не дает? Вас насильно не удерживают.
— Питер, Алекс, хватит!
За ссорой Алекс не услышала, как в конюшню вошла бабушка. Гвен выглядела огорченной и, неизвестно, на кого злилась больше: на нее или Питера.
Алекс почувствовала себя неуютно. Все-таки бабушка — единственный человек, который принимает ее с теплом и пытается понять, и огорчать ее совершенно не хотелось.
— Заканчивайте работу и идите ужинать.
Бабушка ушла из конюшни. Дед больше ничего не говорил, как и Алекс. Не хотя, она продолжила рассыпать корм.
Ужин прошел в таком же состоянии унылого напряжения, только в этот раз враждебности не ощущалось. Может, бабушка действительно как-то повлияла на Еву и деда, ведь они сидели тихо и не смотрели на Джо и Алекс, как на прокаженных.
После ужина Алекс ощутила сильное желание поговорить с сестрой, но в комнате Джо не оказалось. Алекс обнаружила ее на крыльце.
Джо сидела на ступеньках, угрюмо глядя вдаль.
Алекс присела рядом и вздохнула. Джо выглядела такой же измотанной, а в глазах потух бунтарский огонек.
— Бабушка сказала, что завтра Ганс вернется на работу. Будет полегче. — прервала молчание Алекс. — У нас будет больше времени. Может, сходим погулять в город?
Джо посмотрела на нее с заметным укором. Она фыркнула и отвернулась.
Алекс не поняла такого поведения.
— Джо, — позвала Алекс, но сестра продолжала игнорировать ее. — Джо!
— Да что? Чего тебе, Алекс? — рыкнула Джо.
— Почему ты молчишь? — Алекс скрестила руки на груди.
— Ты неделю со мной не разговаривала, а сейчас делаешь вид, что все хорошо. Не смешно, мы уже это проходили. — Джо со злостью посмотрела на нее.
— Я уставала, как и ты. Было не до этого.
— Ну, конечно, оправдывайся дальше. Ты просто не хочешь со мной говорить.
— Сейчас же я говорю! — Алекс хмыкнула.
— Только я не хочу с тобой разговаривать.
— Да что ты бесишься? Тебе одной, что ли, сложно? Мне тоже тут не нравится.
— Алекс, я ненавижу это место. Меня тошнит от всего. Я хочу домой.
— У нас больше нет дома, Джо. Ты должна понять, что детство кончилось со смертью мамы и папы.
— Вот именно. Только ты не пыталась меня понять. Ты даже не представляешь, как мне было тяжело, а тебя не было рядом.
— Не было рядом? Я все для тебя делала, я старалась, как могла.
— Плохо старалась. Ты ничего обо мне не знаешь, так почему я должна хотеть знать тебя?
— Мне тоже было больно, я страдала не меньше, только, в отличие от тебя, не создавала проблем.
— То есть я для тебя — проблема? — Джо шмыгнула. — Знаешь, Алекс, ты хреновая сестра. Сделай одолжение, оставь меня одну. Я не хочу тебя видеть.
Слова Джо стали фатальными. Алекс почувствовала, как сердце сжалось от обиды. Она сжала кулаки, а затем поднялась, направившись прочь с ранчо. Ей не хотелось там больше находиться и видеть Джо, которая не пыталась ее понять.
Алекс шла по пыльной дороге, не разбирая пути. Сердце разрывалось от боли и обиды. Слова Джо эхом раздавались в голове, причиняя почти физическую боль.
«Ты хреновая сестра» — эти слова жгли душу.
Алекс не понимала, что ей делать и как быть. Она не могла приструнить Джо, как и осудить. Может, и правда, все то, что она делала, далеко от идеала, но разве справедливо осуждать ее за попытки все наладить?
Она и правда не была хорошей сестрой, привыкла держать все в себе и надеяться, что все закончится само.
Алекс остановилась у старого колодца. Она присела у него и зажала рот рукой. Плечи сами собой задрожали, а нервные всхлипы вырвались из груди.
Алекс больше не могла сдерживаться.
Надежды не было. Новый город оказался ловушкой, из которой не было выхода. Алекс перестала чувствовать уверенность. Даже там, в городе, будучи без денег, искать путь казалось проще, ведь решение она принимала сама.
В глубине души Алекс надеялась, что ранчо станет их новым домом, но ошиблась. Теплый дом на краю полей оказался холодным и недружелюбным, она потеряла в нем всякий покой.
Единственный лучик солнца — бабушка, теплая, ласковая и справедливая, старалась изо всех сил, но ее усилий недостаточно, когда против тебя ополчается весь мир и люди.
Дед вызывал у Алекс раздражение своим презрением и колкими замечаниями. Даже когда он молчал, она кожей чувствовала его неодобрительный взгляд и его любимую фразу: «Ты неумеха».
Еще хуже ситуация с Евой, которая решила сломить ее. Она изводила Алекс и постоянно била по больному, задевала за живое.
А теперь еще и Джо. Последней каплей стала сестра, навесив на нее ярлык. С этим смириться Алекс оказалась не в силах.
Ветер шелестел в высокой траве, словно пытался утешить ее. Но ни что не могло заглушить голос сестры, обвиняющий ее во всех несчастьях.
Когда они стали чужими? Что случилось на самом деле? Алекс путалась в догадках, пытаясь понять, что происходит.
В памяти всплыло детство — время, когда они были счастливыми: как строили дом из пледов и стульев, как воровали печенье до ужина,