— Моложе себя парня не хочешь? Сама же говорила, что сейчас мода на милф.
— Зачем мне в доме пиздюк? Я не хочу воспитывать чужого ребенка. Ещё попадётся какая-нибудь мамашка, как у твоего. Кому нужна эта бытовая поножовщина?
— А вдруг тебе повезет со свекровью? Некоторым же везет.
— Не, — Катя категорично качнула головой. — Мне нужен мужик. Вот прям мужик! Чтобы старше меня, крепче.
— Так и молодой парень тоже может быть крепким мужиком. Ему может быть лет двадцать пять, но в жизни он многое пережил и из-за этого рано повзрослел.
Пока я говорила, перед затуманенным алкоголем взором появился образ Вани из автосервиса. Его яркие голубые глаза, хорошие манеры, уверенный спокойный голос.
Зачем я о нём вообще вспомнила?
Махнула перед лицом рукой, чтобы его образ развеялся.
Катя не заметила моего легкого припадка шизофрении.
— Не, — настаивала она. — Всё равно не хочу молоденького. Ему и трахаться надо часто и много. И с кентами своими какими-нибудь на движе быть. А я уже старая. Мне бы на диване полежать, да с каким-нибудь таким же стариком, как я, поспорить. Да и не хочу я замуж. Как говорится, от комплиментов до алиментов много приятных моментов. Зачем мне эта движуха на старости лет?
— Тебе всего сорок два, Кать.
— Вот и побережем мои юные годы.
Мы допили вино, что было у нас в бокалах. Катя вновь запустила руку под стол за очередной, уже шестой, бутылкой, но я её остановила.
— Нет, Кать. Я больше не буду. Плохо будет. Уже, если честно, не очень хорошо. Да и пора уже домой, пока маршрутки ещё ездят, и пока пятая бутылка в кровь не всосалась.
— Так останься с ночевкой. Твой же всё равно сегодня домой не приедет.
— Вот я и хочу сегодня одна завладеть всей постелью. Давно мечтаю поспать одна, чтобы рядом никто внезапно ночью не захрапел.
— А, ну тогда тебе точно лучше домой, потому что весь мой сон состоит из храпа.
До прихожей мы дошли, обнимаясь и признаваясь друг другу в любви. Было и смешно, и весело, и прикольно, и грустно расставаться.
— Люблю тебя, — поцеловала я Катю в щёку.
— Я тебя сильнее. Приходи ко мне чаще, коза! — она нарочито рычала, крепко обнимая меня за шею. — Обожаю, когда ты ко мне приходишь. Лучшие вечера в моей жизни.
— И мои, — мы снова обнялись, раскачивались из стороны в сторону и, хихикая как две психбольные, даже спели припев из какой-то песни. Полностью мы эту песню не знаем, только припев. — Всё, Катюш. Я пойду. Машину завтра заберу. Пусть у тебя сегодня переночует, присмотри за ней.
— Но только одним глазом. Двумя — она двоится будет, — гыгыкнула подруга, придерживая меня и раскаиваясь вместе со мной, пока я надевала и застегивала ботинки.
— Всё, моя любовь. До завтра, — и снова крепкие объятия.
— Садись на переднее сиденье маршрутки.
— Почему?
— Быстрее доедешь.
До меня не сразу дошёл смысл шутки, но, когда дошёл, мы рассмеялись на весь подъезд, потому что я уже успела открыть дверь квартиры.
— Всё, пока.
Мы обменялись воздушными поцелуями, и я пошла по лестнице вниз.
Вышла из подъезда, прошла мимо машины, мысленно обещая ей, что завтра её заберу, а сегодня за ней присмотрит Катя.
До автобусной остановки, что находилась недалеко от Катиного дома, я дошла быстро.
Долго пришлось ждать нужную маршрутку. На остановке я скучала не одна. Были ещё люди, которые залипали в свои телефоны лишь иногда отрывали от них взгляды, чтобы проверить не подъехал ли их автобус или маршрутка.
Было прохладно. Даже холодно. Я тоже заглядывала в телефон, проверяя время. Будто это как-то может ускорить движение маршрутки.
К остановке, исписанной граффити, подбежала собака в наморднике.
Хаски с голубыми глазами.
Девчонка внутри меня запищала от восторга при виде этой гордой статной и в то же время игривой собаки.
Она поочередно подошла к каждому, кто стоял на остановке. Бегло всех обнюхала. От кого-то получала комплименты, но уворачивалась и уходила в сторону, как только её пытались погладить. А кто-то и сам её сторонился, видимо, боясь.
— Какая ты красавица! — шепнула я восхищенно, когда очередь обнюхать дошла до меня. Голубые глаза собаки заглянули мне в лицо.
Дьявольски красивая!
— Можно я тебя поглажу? Чуть-чуть, — попросила я шёпотом. — Один разочек.
Собака вновь посмотрела мне в глаза и, словно взвесив все «за» и «против», вдруг присела рядом. Мотнула головой так, будто поторапливала меня, ибо спешила по своим хасячьим делам.
Неспеша, всё же немного побаиваясь, я протянула руку и коснулась шерсти между её ушами.
— Какая ты плюшевая! — аккуратно поглаживала её. — Красавица! Как тебя зовут?
Едва я спросила, как собака вдруг встала на задние лапы, а передними уперлась мне в живот.
Она не вела себя агрессивно. Даже пыталась что-то рассказать, на своём хасячьем. Или спеть. Точно не знаю.
А я продолжила её гладить. В этот раз смелее.
— Красавица! — шептала я.
Был бы во мне ещё один бокал, я бы её ещё и целовать начала бы. Настолько меня переполнял внезапный приступ любви к собаке, которую я видела впервые.
— Герда! Сидеть! — кто-то дал команду. Спокойно, но властно.
Собака тут же села рядом со мной и ещё активнее завиляла хвостом.
В следующую секунду мужские руки мягко подцепила поводок к её ошейнику.
Я поднялась взглядом по руке выпрямившегося рядом со мной мужчины и остановилась на ярких голубых глазах.
— Ваня?!
— Ого! Ты умеешь улыбаться?
Глава 11. Ваня
Герда вновь утащила меня в парк рядом с универом.
Из-за дикого нрава или, может, девичьей скромности, справлять нужду ей удобнее только в местах, где как можно больше деревьев и кустов.
Жалко снега нет. Одна только грязь кругом. Герда бы с ума сошла от счастья, если бы где-то неподалеку был хоть один сугроб.
Для того, чтобы собрать её дерьмо в пакетик, спустил Герду с поводка. Наученный горьким опытом, точно знаю, что если этого не сделать, то она может так резко и сильно дёрнуть в сторону поводок, что в этом дерьме обязательно окажусь я.
Закончил с её туалетом, выбросил пакетик в урну и осмотрелся вокруг, надеясь увидеть собаку. Но её не оказалось поблизости.
Наверное, как обычно, сделав все дела, сама пошла домой. Поэтому я надеваю ей намордник, чтобы не пугала и без того нервный народ.
Вышел из парка и свернул на автобусную остановку, повторяя путь, которым мы с Гердой сюда приходим.
Взглядом искал свою