Я вновь решила действовать.
Сегодня утром я вообще решила, что ничего и никогда больше терпеть и откладывать на потом не буду.
Это слишком дорого обходится мне и, как выяснилось, ещё и детям.
Поэтому мягким голосом я убедила детей остаться в зале на диване, а сама вышла в прихожую, готовясь бороться за свой покой и благополучие до последнего клочка волос.
И какого же было моё удивление, когда вместо Димы я увидела его маму.
— О! Выперлась, стерва, — бросила она едко, едва меня увидев. — Телефон тебе на что? Жопу свою фотографировать? На звонки отвечать не учили?
— Вы что-то хотели Римма Алексеевна? — с фальшивой вежливостью я держала улыбку.
— Быстро надела свои портки вонючие и забрала своё идиотское заявление, — командным тоном она раздала приказы, при этом элегантно держа маленькую сумочку на сгибе локтя. — Совсем ума нету, что ли?! Заявление на мужа писать, за то, что он детей ремнем воспитал? Всех так воспитывают! Одна ты, идиотка, цветы тепличные выращиваешь. Растут тупые и никчемные.
Я бы похвасталась ей, что Демьян единственный в группе, кто уже умеет читать, и даже рассказала бы, что Алиса единственная, кто в своей группе малышей умеет чисто разговаривать и обладает хорошим словарным запасом, но есть подозрение, что свекровь этого не оценит.
— Хотите кого-то воспитывать? Воспитайте для начала своего сына. Научите своего воспитанного гения уборке, готовке и тому, что задницу подтирать он теперь должен тоже сам.
— А ты-то в доме тогда на что? Глазками хлопать, да ногти делать? Для себя готовишь и убираешь, и для мужа должна. Не обломишься. Ты где видела, чтобы мужик после работы на кухню бежал или полы мыл? Сериалов пересмотрела?
— А мне некогда было сериалы смотреть — я вашего сына обслуживала, пока он на диване с телефоном лежал. После работы. Как и я. И его никто не просил делать всё за меня. Я просила его о помощи годами. Просто помочь. Разделить обязанности пополам.
— Да что ты за баба такая, которой на кухне помощь нужна? — вспылила свекровь, а затем мерзко так ухмыльнулась и, кивнув, продолжила. — Теперь понятно, в кого твои дети такими уродились…
— Так, всё, — выдохнула я устало. Она хотела ляпнуть что-то ещё, но я мягко подхватила её под локоть. Развернула к двери, открыла её и выпроводила брыкающую свекровь за порог. Казалось, она до конца не верила в то, что я действительно выставляю её за дверь. — Всего доброго. Это я тоже заберу, — я взяла из её руки ключи от квартиры. Димины. — Ещё раз явитесь ко мне с подобными разговорами, я и на вас заявление напишу. Не поленюсь.
— Что ты о себе возомнила, курица?! — взревела она вдруг и стала трястись от гнева.
А я закрыла дверь перед её носом. Бросила ключи в прихожей на полку и пошла к детям. Они сидели на диване плечом к плечу, и я увидела с каким облегчением они увидели, что пришла именно я.
— Там бабушка пришла, да? — спросила Алиса.
— Да, солнце. Но она уже ушла.
— А что она так орёт? — нахмурился сын, слыша, как его сумасшедшая бабка стучала по двери и что-то там кричала. — Ты ей что-то прищемила, мам?
— Если только её эго, — повела я плечами. села между детьми, прибавила телевизор, чтобы меньше было слышно воплей за дверью, и обняла детей, прижав к себе.
Бабка орала недолго. Довольно быстро выдохлась и ушла. А мы с детьми провели прекрасный остаток вечера.
Это странно. Я делала всё то же самое, что и при Диме. Ровно так же — всё сама. Но сегодня это не доставляло мне никакого дискомфорта. Я не чувствовала ни усталости, ни апатии. Все домашние хлопоты теперь казались приятными. Мне было легко и даже весело. Детям тоже. Мы и спать легли все вместе в одну постель, предварительно поменяв постельное, на котором ещё утром лениво лежал Дима.
От души повеселились, поиграв в привидения, где я была большим привидением в пододеяльнике, а дети двумя маленькими — в наволочках.
И вроде всё то же самое, только я совсем другая. И мне это нравится. Детям, вижу, тоже нравится видеть маму, которая играет с ними вечером от души, а не из последних сил и потому что надо.
Глава 26
В фантазиях о новой жизни без мужа всё было куда проще. В них я блистала и летящей походкой шла исключительно вперед с гордо поднятой головой.
Но реальность — враг любой фантазии. Я до сих пор не стала вдруг богата и успешна.
Пока что я преуспела только в том, что смогла самостоятельно повторить укладку, которую мне сделали в парикмахерской.
Хотя бы это я могу считать своей первой маленькой победой.
Сегодня только второй день, как Дима ушёл из квартиры, истерично хлопнув дверью. И сегодня я поменяла замки в этой самой двери. Детей с утра отвела в сад, где воспитательницы сразу заметили характерные темные полосы на их ногах.
Врать или увиливать я не стала. Рассказала всё, как есть. Дети подтвердили. А затем я попросила воспитательниц сразу звонить мне, если за детьми придёт Дима. Те пообещали мне, что сами ни за что не отдадут ему детей.
Пока детей не было дома, я собрала Димины вещи, разложив их по обычным пакетам-майкам — чемодан у нас был только один, и его было жалко отдавать Диме. Составила пакеты в прихожей, чтобы сразу отдать их ему на тот, случай, если он решит явиться. Чтобы не задерживался.
Так как Дима забрал машину, отвозить и забирать детей я теперь могла только на автобусе.
Мы с Алисой и Демьяном стояли на автобусной остановке, ждали свой автобус и планировали, чем займёмся вечером после ужина.
Дети ни слова не сказали об отце. Не спрашивали о нём и вели себя, в целом, так, будто его вообще никогда и не было.
Не знаю, возможно это свойство детской психики — осознанно не вспоминать и не говорить о плохом, чтобы оно не повторилось. Либо память сама блокирует плохие воспоминания.
Дети держали меня за руки и вместе со мной терпеливо ждали автобус, надеясь увидеть его на горизонте.
Но на горизонте я увидела лишь белые «жигули».
Сердце в груди сбилось с такта.
Машина проехала мимо.
Я облегченно выдохнула.
Но ненадолго.
Знакомые белые «жигули» проехали ещё немного, а затем