Например, я все так же скуп на проявлении чувств, но при этом в поступках постоянно подтверждаю свое особое отношение к Лире. Лира не стесняется постоянно говорить вслух «люблю», вешаться на шею по поводу и без повода. И смотря на свою жену, благодарю случай, который свел.
Ведь она, внезапно появившаяся в моей жизни, похожа на бесплатную терапию двадцать четыре часа на семь. Она считывает мои эмоции, даже если они спрятаны глубоко внутри, и находит правильные слова, чтобы обезболить, успокоить, подбодрить и поддержать. Она пришла ко мне в тот момент, когда я в ней нуждался, пусть и не признавался в этом себе. Она стала для меня терапией: где тепло, уютно и нет вспышек адреналина.
— Выглядишь прекрасно, — целую в макушку, сжимая плечи. — Я так понимаю, что после пар с группой пойдешь в кафе отмечать начало нового учебного года.
— Ага, — Лира поворачивается ко мне лицом, поднимает руки и обнимает за шею. Я обнимаю за талию, прижав к себе. — Обещаю явиться до конца комендантского часа почти трезвой.
— Если нужно будет забрать, позвони.
— Я приеду на такси.
— Не люблю, когда тебя возят чужие мужики, — грозно сдвигаю брови к переносице, но Лира не пугается, только улыбается. Привстает на цыпочки и чмокает в губы, считая, что таким способом снижает градус моего недовольства.
— Прояви чуть больше доверия к людям, не все хотят меня присвоить к себе, — усмехается и отстраняется.
Вынужден ее отпустить, так как нам пора выходить. Мне ехать на работу, Лире ехать в университет. Нам совсем не по пути, поэтому внизу ее ждет Илья.
— Когда ты пойдешь учиться на права? — интересуюсь, застегивая пиджак. — Ты ведь хотела джип.
— Мне нравится, что ты меня возишь, а если не можешь, то подвозит Илья. Если получу права, буду лишена этого удовольствия, — хватает рюкзак с кушетки, берет меня за руку и тянет на выход из комнаты и вообще из квартиры.
Спускаемся на первый этаж, все так же держась за руки. Влюбленные молодожены, как нас окрестил Хаджаров, однажды увидев, как мы держимся за руки и обнимаемся. Он подобное уже прожил, пусть и в сокращенном варианте, теперь проживает совершенно другой уникальный новый опыт: опыт отца.
Рина родила мальчика недавно. На днях выписали. Пока новоиспеченные родители никого не зовут знакомиться, спрятались в своем коконе счастья и не отсвечиваются.
— До вечера, — Лира поворачивается ко мне, без стеснения чмокает в губы.
Ее совершенно не смущает присутствие Ильи возле машины. Тот деликатно смотрит в сторону. На мгновение становится немного тоскливо, что расстаемся. Не люблю это чувство. Будь мое желание, Лира работала на меня, заочно училась, но увы. Мое желание — оно сугубо мое. Я не должен лишать жену прелести очного обучения.
В офисе меня ждет работа. За последнее время компания подросла, хоть еще нуждается в инвестициях и доверии, но максимально оправдывает возложенные на нее ожидания. Деньги лопатой не гребем, работаем на перспективу. Хаджаров вышел из фонда, согласился стать моей правой и левой рукой. Странно видеть Алика на вторых ролях, но ему вполне комфортно на новой должности. К счастью, мы хорошо ладим, друг с другом, вряд ли в будущем возникнет какое-то недопонимание, но если вдруг наши взгляда разойдутся, юридически мы обезопасили наш бизнес. Никто не останется с голой жопой, но и не будет иметь все себе.
Звонит телефон. Увидев имя, удивленно вскидываю брови, мельком взглянув сразу в планшет расписания. Ничего нет, можно без стыда и совести свалить, тем более Лира тоже будет развлекаться.
— Не прошло и года, — сразу ехидничаю, отвечая на звонок.
— Ой, неужели соскучился, — хмыкают в трубке. — В курсе, что вечер свободен, подползай ко мне, почилим в компании Игната.
— Чисто мужская компания? — моему удивлению нет предела.
— А то. Давай, приезжай.
Доделываю дела и сразу же уезжаю на мужскую тусовку. По дороге заезжаю в магазин и беру безалкогольное пиво. Хмыкаю. А ведь раньше на подобные напитки только фыркал. Видимо старею, раз стремлюсь потом оказаться в своей кроватке. Хотя тут будет точнее, что хочу спать рядом с Лирой, а не в гордом одиночестве, пусть и на комфортной кровати.
Подъезжая к дому с высоким забором, медленно открываются ворота. Заезжаю во двор, паркуюсь перед домом. Снимаю пиджак, вешаю его на вешалку сзади в машине, только после этого беру пакеты и отправляюсь на поиски хозяев. Слишком тихо вокруг, не считая звуков леса. Не захожу в дом, обхожу его и обнаруживаю двоих в беседке.
— А ты быстро.
— Боялся, что ты передумаешь и отменишь нашу тусовку, — улыбаюсь, поднимаясь по ступенькам. Ставлю пакеты на стулья и смотрю на Хаджарова, он кивает на коляску, которую легонько ногой качает.
— Рина решила от вас сбежать? — шепотом спрашиваю, подходя к коляске.
— Сказала, что мы ей надоели, — усмехается Алик. — Решила развеяться пару часов, а кто я такой, чтобы запрещать женщине, у которой гормоны бушуют как вулкан.
Смотрю на спящего младенца. Сын Хаджарова. Он такой крохотный в люльке, даже страшно представить, как брать его на руки. Однако, к нему невообразимо тянет, хочется потрогать согнутые пальчики, потрепать по смуглой щечке.
— Тебе не страшно оставаться с ним наедине? — отхожу на цыпочках к столу, вытаскиваю пиво, протягиваю Алику. Хаджаров молчит, открывает банку и делает большой глоток, словно его мучает жажда.
— Страшно, я до сих пор паникую, когда он просто кряхтит, а Рина даже ухом не ведет. Она как-то по тональности звука распознает, когда нужно подойти и успокоить, а когда можно не обращать внимания. Врач сказал, что пацан хорош, — на губах друга появляется самодовольная улыбка, я тихо смеюсь. Никогда не замечал, чтобы Алик чем-то хвастался, а тут его прям распирает от гордости.
— Когда за вторым?
— Сейчас тресну! — Хаджаров шутливо замахивается для оплеухи. — Лучше скажи, когда ты станешь папкой.
— Мы не спешим. Лире нужно учиться.
— Пыф, отмазки, — прищуривается и над чем-то задумывается, а я просто кручу банку в руке, смотря перед собой.
О детях с Лирой мы не говорили. Как-то повода не было данную тему обсуждать. Я сам лично не задумывался о том, что нам нужно подумать о ребенке. Мне было хорошо с тем, что есть, но сейчас, смотря то на Алика, то на спящего малыша, что-то странное теснится в груди. Не могу четко сказать, что именно испытываю, глядя на уставшего и одновременно счастливого друга.
— Ты счастлив?
— Безмерно, — без раздумий и запинки признается Алик. — Я заслужил