В общем, пришлось всё срочно переигрывать. Эта ворона полетела в «Жемчужину Азии» в сопровождении верной помощницы Чу и «воспитательницы» Шу.
«Водитель» остался в столице. Со всей этой историей в интернете и СМИ, с появлением «выводка» хейтеров, участились и нападки на студийные машины. Уже с пяток альтернативно одаренных личностей, дырявивших шины, обливавших машины краской и писавших гадости, получили штрафы за свою деятельность.
Молчу про посылки в офис Бай Хэ с разнообразным (гадостным) содержимым.
Повторное деяние подарит им «путевку» в интересные места. «Отдых» на государственном курорте. С решеточками, ажурными такими. На трехразовом питании.
Но те, кто попался, как-то передают эстафету новеньким «весельчакам».
Оставить мать с братишкой без охраны? На такое ворона пойти не могла.
Вот она, известность: её темная сторона.
Ничего, что в мою сторону летят обвинения. Мелкие пакости, пока они направлены на меня, эта ворона тоже готова принять.
Знала, на что шла, вписываясь в шоу-бизнес.
Пока эти личности ограничиваются нападками на офис студии Бай Хэ. Это уже не вписывается в рамки того, к чему ворона готова. Но офисным сотрудникам увеличены выплаты. Установлены рамки на входе. Заказан сканер для посылок. Наняты в охрану люди, прошедшие военную службу.
Она в Поднебесной исключительно добровольная. И дает реально хорошую физическую подготовку.
Если же разные нездоровые личности вдруг удумают навредить моим близким… В общем, «водитель» нужнее здесь, с мамой и крохой Ханом.
Всё равно его права в Гонконге недействительны. Одна страна, две системы…
Итак, Гонконг. Про таможенные процедуры рассказывать лень. Прошли и прошли. Ничего интересного.
Август 2004, Гонконг, КНР
Вот город — это да. Встречал он меня и двух сопровождающих гулом и суетой. Неудивительно: на малом пространстве умещается почти семь миллионов жителей.
А ещё мигранты, готовые работать на самых грязных, «низких» местах, ночевать под мостом или в парке, питаться чуть ли не отбросами…
Историческое название — Ароматная гавань, Сянган — и запах от выхлопных труб, канализации (где-то прорвало трубу, мне попались на глаза оранжевые спецовки рабочих) и, как в песне, дорогих духов.
Блеск зеркальных витрин, узкие тротуары. Множество высоток: как давнишней застройки, с «усталыми» фасадами, так и новенькие, сияющие, что елочные игрушки. Очень большие игрушечки.
Есть в «Китайском Манхэттене» место и для зелени. Цветочные горшки — прямо в узких дворах спальных районов. Лианы и фикусы, корнями пробивающие бетон. Деревья с персональными табличками.
Есть даже парки: в Центральном районе самый необычный. Там, кроме обилия зелени и интересных ландшафтных решений, расположен авиарий с пернатыми.
И, конечно, знаменитые двухэтажные автобусы и трамваи «дин-дин».
Почти всё это я уже видела: на фото и пре-рендерах от режиссера Яна. Он жил и дышал этим городом, как основой для плетения «Небесной сети». Представлял и делился с автором сценария множеством сцен в деталях.
Я как будто вернулась в город, где провела несколько лет жизни, но так давно, что память сохранила не все его уголки.
И, как водится с ностальгическими возвращениями, реальность слегка… померкла на фоне картинки, которую я держала в уме.
Нельзя сказать, что Гонконг меня разочаровал. Нет. Это другое.
Пожалуй, он оказался более громким, недружелюбным и… дерзким, чем ворона ожидала? Можно ли так сказать про город? Допустим, что да.
Тот же Шэньчжэнь, отстроенный практически с нуля в дельте Жемчужной реки, «напротив» Гонконга (и в некотором роде, как «наш ответ» англичанам), мне глянулся больше. А его свободная экономическая зона с особыми условиями и льготами заставляла глянуть на Шэньчжэнь ещё внимательнее.
Но снять «Небесную сеть» у нас есть шанс только в Гонконге. Поэтому впитываем в себя всё: блеск и роскошь деловых кварталов, тропическую зелень парков, развязность барных улочек с «красными шторами», где дозволено многое…
Решетки на балконах и окнах высоток старой застройки. Именно такую будет проходить насквозь Т-1000 с застреванием пистолета. Хорошо для кино: не нужно помещать героиню в психушку ради знаковой сцены. А для жителей?
Вбираем и безнадежную тоскливость квартирок, поделенных на «пеналы» (или «гробы») для тех, кому не по карману иное жилье. Без солнечного света: окон нет; без кухни и удобств: уборная одна на всех жильцов; без перспектив: цены на всё (и в особенности на жилье) здесь выше иных небоскребов.
Блеск и нищета. Взболтать, но не смешивать. Таков в глазах этой вороны рецепт «коктейля» Гонконг.
Если что, ворона в курсе, что специальный административный район Гонконг — это не только остров с городом. Сюда относятся и полуостров Коулун, и россыпь островов в Южно-Китайском море. Но речь-то не о географии.
А об ощущениях от города.
Не знаю. Возможно, на воронье восприятие наслоились разные неприятности этого лета. Я ведь — снаружи, с «фасада» — солнечно всем улыбалась даже в самые черные дни.
Это профессионализм. А ещё это груз, который норовит утянуть в пучину тревоги и депрессии.
К счастью, у вороны сильные крылья. И достаточно «толстая» кожа на лице.
Я справлюсь.
— Госпожа? — позвала Чу. — Мне подтвердить съемку на Авеню звёзд?
Променад, открытый в апреле сего года. Подобие голливудской «Аллеи славы». Тут тоже звезды, и у звезд (большинства) отпечатки рук обладателя той или иной именной звезды. Своей, гонконгской.
— Конечно, — подтвердила я. — Сразу после отеля.
Куда бы ни отправилась Мэй-Мэй, об этом месте должен выйти ролик на Баоку. Канал сам себя не разовьет, контентом не наполнит. Времечко, когда народу продвижение в интернет-среде было в новинку, минуло.
Конкуренты не дремлют. Пока ты спишь, враг (зачеркнуть!)… другой актер вовсю снимается.
И вороне не дело почивать на лаврах стартовой известности.
Так что: закинуть вещи, освежиться, и записывать ролик. Его потом мои фанаты прокомментируют: «Акварельная Мэй-Мэй, нежная и неукротимая, как морской бриз».
«Этой Авеню недостает главной звезды. Впрочем, ты же там? Значит, не всё потеряно», — напишут самые верные мои фанаты.
И, конечно же, все они в очередной раз отметят, как быстро я расту и как «взросло» выгляжу.
А то я сама не знаю. В три года эта ворона смотрелась на год старше своего возраста. В нынешние шесть я выгляжу на восемь, если не на девять лет. Тут и рост, и пропорции (тело-конечности), и даже черты лица.
Мне бы радоваться: по вороне видно, что красоточкой растет. Это по малышонку непонятно, он сто раз измениться может. А тут уже очевидно — гены от мамы, всё ладно и складно.
Да только тревожно вороне.