Что до уколов, то это больше по морали. Мышата подкалывали учителей (совсем без башни оба, иначе и не скажешь), мы — мышат.
Пока что система держалась в балансе, и никто не побеждал.
Физически же укололась только Ханна, и та — вилкой, а не кактусом. И до того, как мы добрались до десертов. У наших «светлячков» до сих пор есть трудности с набором пищи палочками. Им выдают отдельные приборы в столовой.
А мыши они — потому что обещали нажаловаться своим родителям, как грубо с ними обращаются в классе. И учителя, видите ли, недостаточно вежливы. И программу так себе до них доносят.
Хотя куда уж лучше? Для них же слайды на экране с пояснениями на инглише на каждый «чих» учителя выводят. Причем с картинками, для совсем ту… альтернативно одаренных!
На ряде занятий присутствует второй учитель, который втолковывает этим варварам… простите: маленьким, но гордым представителям европеоидной расы, суть предмета и заданий.
Про то, что староста класса, да и вообще все одноклассники, не слишком дружелюбны, эти мыши тоже обещали сказать своим важным родителям. От них всего-то требовалось: не шуметь и не отвлекаться на уроках. С их результатами тестов вообще сидеть бы на попах ровно-ровно, и не пищать из-под коврика.
Но нет, балованные Майк и Ханна так не могут. Им надо наводить шороху везде и всегда. И на все попытки урезонить их — начинается какое-то шапито.
Часть меня понимает их. Детки-конфетки, любимые и лелеянные. Золотая ложка изо рта так и торчит.
Жизнь их к школьной дисциплине Поднебесной не готовила.
Но другая часть вороньей сущности протестует: я ведь смогла перестроиться. Принять новые «правила игры». И да, временами мы шкодили — в садике — причем с моей подачи чаще всего. Но мы чувствовали границы допустимого. И уж точно не швыряли учителю в лицо баночку с краской в ответ на замечание по существу.
И даже в пору первого детства Кира Воронова была в разы адекватнее!
Труднее с ними оказалось, чем ворона изначально думала.
Что до кактуса, который мышата вовсю поглощали, стоит отдельно сказать.
Это — холунго, драконий фрукт. Мир за пределами Поднебесной знает его, как питахайю.
Он низкокалорийный, вкусный и полезный. Богат витаминами, особенно витамином С, и микроэлементами. Антиоксиданты способствуют выведению нехорошестей, фруктовые кислоты улучшают пищеварение, танин полезен для зрения.
И растет этот фрукт — на кактусе.
Вообще-то драгонфрут — «американец». В смысле, кактус в Азию оттуда завезли. Но у нас в южных провинциях он чувствует себя, как дома.
Настолько, что в прошлом году мы — в качестве очередного подарка родственникам — проспонсировали закупку черенков холунго и «плантации» для этих вьющихся кактусов.
Хотела бы я сказать: «Возможно, мы едим плоды с кактусовой фермы семьи Ли», — но это технически невозможно. Наши кактусята ещё только набирают зеленую массу. Ждать цветения и плодоношения реально только в следующем году.
Зато, когда процесс запустится — в условиях теплой провинции Гуандун — урожай можно будет собирать до пяти раз за год.
А как эти эпифиты цветут! Не зря же их зовут «Царица ночи».
Цветы, к слову, тоже съедобны и полезны.
Мы, китайские малыши, к симпатичным «кубикам с точечками» (так обычно нам подают мякоть холунго) привычные.
— Что это⁈ — поначалу испугались дикари…
Ну что ж такое-то⁈ Европейцы, конечно же. Так и до расовой дискриминации недолго катиться… Плодом кактуса.
— Это вкусно, — заверили мы «светляков».
И сами показали пример.
Те побоялись — ну точно маленькие котятки, даже шипели чуть-чуть и моськи кривили забавненько — а затем как распробовали, что умяли всё и запищали про добавку.
Ещё бы: по вкусу мякоть холунго напоминает киви, банан и грушу — одновременно.
Из трех видов драконьего фрукта (красный, желтый, белый), нам выдали на десерт смесь красных и белых кубиков. Это значит, что вскоре деточек ждет ещё один сюрприз…
— А-а-а! — пару часов спустя, во время переменки, из кабинки в «уголке уединения». — У меня кровь, красная кровь! Хелп! Доктора!
— Варварка, — возле раковины покачала головой Шуфэн. — Не ори. Ты не нуждаешься в помощи, это такой цвет после фруктов.
— Правда? — выползла бледная, как фаянс раковин, Ханна.
— Как много вам открытий чудных предстоит, — эта ворона утвердительно качнула головой. — Даже немножко завидно.
— Как такое возможно? — мелкую аж потряхивало.
— Беталаины, в частности — бетацианин, — на отменном английском принялась объяснять Цао Шуфэн, коей не зря прочили светлое будущее в медицине. — Молекулы беталаинов обладают уникальной структурой. В кислой среде желудка они относительно стабильны.
— Стой-стой-стой, — замахала руками пухляшка. — На каком языке ты говоришь?
— Не на детском, — констатировала эта ворона. — Шуфэн, ты с ней попроще. Иначе не поймет.
— Ты ела красный драконий фрукт, — акула клацнула зубами. — В нем — пигмент. Который не разрушается в желудке. Поняла?
— Да? — с сомнением подтвердила Ханна.
— Хорошо, — покивала Цао и приблизилась к блондиночке в упор. — Глупая, но понятливая. Тогда запомни ещё кое-что: жаловаться на кого-либо из школы запрещено. А то красное, которое тебя испугало, не пройдет.
— Никогда? — побледнела ещё сильнее, хотя, казалось, куда дальше, Ханна.
— Следи за своим поведением, — наставительно выдала Цао Шуфэн. — И другу своему посоветуй. А то всякое может случиться.
Вроде бы подшутила моя подруженька. Но это же акула: какие тут шутки?
В общем, если вы переедите драконьего фрукта, потом не пугайтесь. Кое-что, о чем вообще не стесняются говорить местные, может приобрести насыщенно-красный цвет. И то, что жидкое, и то, что твердое.
Со вторым эффект наступает позднее, ну так кто-то рыжий накануне два стакана смузи из холунго, киви и бананов выпил. Ханна вредничала, вот Майк за себя и за неё навитаминился.
— О ноу! — донесся вопль, относительно приглушенный стенами и светло-песочным кафелем, из уголка задумчивости для мальчиков.
Да-да, кажется, там как раз второй случай.
После которого отчего-то — как по волшебству — количество творимых «светлячками» безобразий уменьшилось в разы.
Вот она, сила превосходства науки над невежеством.
О таких вот делах: я почти на сто процентов уверилась, что со статейкой о «ненормальности Мэй-Мэй» подгадить нам