Казалось, что с тех дней прошла целая вечность, когда Ксангор запер ее за решеткой в этих самых казематах, похитив у Синнара. Именно тут Надя впервые увидела лицо дракона.
Злилась ли она на Ксангора за то, что поступил с ней таким образом?
Нет. Она давно простила его.
Неразбериха с амулетами, которую устроил белый дракон, толкнули Ксангора на радикальные меры.
Но только благодаря этому, Властелин нашел Избранную, а Надежда — любовь.
Поэтому сожалеть не о чем. Что было, то было.
Охранник подвел ее к камере, возле которой стояла Агнис. Она, прямая и напряженная как струна, смотрела на человека, сидящего на соломенном тюфяке.
Протоса.
Надя взглянула на отравителя. На удивление, он оказался весьма молодым мужчиной и не был похож на злодея. Его соломенного цвета волосы были взъерошены, а нос раскраснелся.
Протос плакал.
ГЛАВА 21. Наказание
— Зачем ты подсыпал отраву чужестранке? — спросила Агнис у охранника.
Протос мокрыми от слез глазами уставился на сестру Властелина. Его взгляд, несмотря на плачевную, в прямом смысле, ситуацию стал жестче.
— Можете казнить меня, я ничего вам не скажу, — ответил он, утирая опухший нос.
— И ты готов отдать жизнь прямо сейчас? — Агнис впилась в его лицо немигающим взглядом.
Парень тихо всхлипнул, но не сдался.
— Да, я готов, — отозвался он.
— Тогда сейчас тебя выведут во двор, и я сожгу тебя лично, — прошипела сестра Властелина. Зрачки ее глаз вытянулись, а радужка окрасилась в алый.
Надежда никогда не видела проявление драконьей сути в человеческом обличье у Агнис, которая редко давала волю гневу. Это выглядело довольно устрашающе.
— Твоя кожа и плоть обгорят до костей. Ты даже не успеешь захлебнуться криком боли, — продолжала она. — По всей округе разнесется запах паленого мяса. Кого–то даже стошнит. А потом пепел, оставшийся от твоего бренного тела, вперемешку с дорожной пылью наспех соберут, и я отдам его твоей несчастной матери. Которая понятия не имеет, что вырастила настоящего убийцу и предателя.
По всей видимости, юный Протос обладал весьма богатым воображением. С каждым словом Агнис его лицо становилось все несчастнее и испуганнее. И в итоге он не выдержал:
— Я никого не собирался убивать! — прокричал он. — Она сказала, что это снотворное зелье!
Парень, по всей видимости, оказался не только молод, но и глуп. Сообразив, что нечаянно ляпнул лишнего, он запнулся и, опустив голову, зажмурился, внутренне коря себя за несдержанность.
— Она? — переспросила Агнис. — Ты о своей сообщнице Лорене?
Парень поднял глаза.
— Она не сообщница, она моя невеста. Мы скоро поженимся.
— Это Лорена тебе так сказала? — ухмыльнулась Агнис. — Ты в курсе, что она считает себя возлюбленной Властелина?
— Вы обманываете меня, — растерянно проговорил Протос.
Агнис повернулась к Надежде, которая стояла неподалеку, оцепенев от происходящего.
— Что конкретно сказала Лорена, можешь повторить?
Надежда, приблизившись к решетке, тихо ответила:
— Она сказала, что греет постель Властелина каждую ночь, и требовала не приближаться к ЕЕ мужчине.
Парень ошеломленно глядел на Надю, все еще не веря ее словам.
— Ты сейчас покрываешь женщину, которая никогда не была и не будет твоей. Она использовала тебя, чтобы причинить вред Избранной Властелина. Из ревности и мести. Она давала тебе Слезу дракона, а не снотворное. Яд, который добывают из мест, откуда Лорена родом. Ты понимаешь, что натворил?!
Протос хлопал округлившимися от ужаса глазами, словно не до конца осознавал то, что говорит Агнис. Но постепенно осознание все–таки накрыло его, убивая все светлые чувства, которые он испытывал к «невесте».
Его ярко голубые глаза потухли, и он уронил голову на руки. Парень сидел так некоторое время, а когда снова посмотрел на Агнис, в его взгляде горела лютая ненависть к виновнице всех его бед.
— Если я все расскажу, вы не казните меня?
Агнис удовлетворенно вздохнула.
— Преступление, которое ты совершил, несомненно достойно казни. Но, если ты говоришь правду о том, что не знал, что подсыпаешь яд, то я, может быть, не лишу тебя жизни. Но ты все равно будешь осужден и проведешь годы в тюрьме, — честно ответила она.
Протос обреченно кивнул. По его щеке скатилась горькая слеза. Он заговорил:
— Я полюбил ее с тех пор, как поступил на службу в замок. Она всегда была так добра со мной, так приветлива. Я стоял на посту и ждал, когда она пройдет, чтобы увидеть хотя бы тень ее улыбки.
Он вытер лицо ладонью, словно пытаясь сбросить наваждение.
— Я не смел даже надеяться на взаимность. Думал, что она заигрывает со мной от скуки. Но Лорена становилась все смелее, оказывая знаки внимания, о которых я и помышлять не мог. Так мы и начали встречаться. В ее покоях. Тайком, конечно, — продолжил рассказ Протос. — Она казалась мне такой мудрой, опытной и восхитительно зрелой. У меня до нее и девок–то толком не было. А тут такая прекрасная женщина обратила на меня внимание, пустив в свою постель.
Протос замолчал, заново переживая яркие эмоции, вспоминая о начале бурного романа с Лореной. Затем он снова заговорил:
— Когда появилась чужестранка, Лорена стала сама не своя. Она горела ненавистью, которой я сначала не мог дать объяснения. Однажды я спросил, почему она так невзлюбила эту странную девушку.
Он быстро посмотрел на Надежду и снова потупил взгляд.
— Лорена сказала мне, что чужестранка прибыла из замка Самозванца, чтобы шпионить. И что Синнар позволил выкрасть ее, чтобы всех одурачить. Но очень скоро он вернет трофей обратно. Нужно затуманить разум этой девушки, чтобы она не успела ничего выведать за то короткое время, пока находится здесь. Я думал, что помогаю! — не сдержавшись, выкрикнул Протос. — Я считал, что исполняю свой долг, как охранник! Лорена сказала, что это моя тайная миссия. И когда все вскроется, нас непременно наградят. Но по велению Агнис нужно все делать тихо, потому что чужестранка уже успела охмурить Властелина, и он может сильно разозлиться, если узнает, — закончил Протос.
— И ты поверил во всю эту чушь? — удивилась Агнис.
— А вы когда–нибудь любили настолько, что готовы были идти за своей любовью по горящим углям, даже в ад? Когда речи настолько сладки для твоих ушей, что уже не понимаешь, где начинаются твои мысли, а где заканчиваются ее! Когда разум отказывается