Наконец, я поймала ветер и, корректируя направление длинным хвостом, направилась прямо на район Рая, который виднелся впереди раскинувшимися у предгорья виноградниками.
С высоты город выглядел совсем иначе. Сразу бросалось в глаза то, насколько разными были миры простых людей и драконов, несмотря на их плотное соседство. Вокруг меня были высокие башни, расположенные на разном расстоянии друг от друга: по этим башням и ориентировались крылатые, легко определяя районы и направления. Каждая из них имела свою посадочную площадку, что позволяло им вообще не опускаться на уровень земли и не контактировать с людьми.
Это создавало невероятный культурный разрыв. Хотя большинство из драконов были полукровками, и они привыкли к человеческой компании, этот разрыв, казалось, со временем только увеличивался.
В тот момент, пролетая над городом, я поймала себя на том, что начинаю понимать их надменность и высокомерие. Трудно оставаться собой, когда на тебя показывают пальцами и поднимают головы случайные прохожие, останавливаясь, чтобы проводить взглядом. Да, фениксы всё ещё были редкими птицами. В буквальном смысле.
К тому моменту, когда снадобье оказалось у меня в руках, я уже чувствовала себя уверенно в воздухе. Но всё равно для оборота отыскала пустой переулок, чтобы никто не заметил моей второй ипостаси. Это было глупо – стесняться собственной силы. И всё же так мне было спокойнее.
На дорогу в одну сторону у меня ушло двадцать три минуты. Быстрее, чем ушло бы у драконов: они были тяжелее и потому двигались только засчёт собственных крыльев и магии. Я же могла использовать ещё и силу природного ветра, который добавлял мне скорости естественным образом. Но всё равно мне стоило поторопиться. И за несколько кварталов до небесного пика я начала снижаться, заметив знакомую площадь. Потом скользнула над улицей Мятных Кроликов и, прицелившись, опустилась на чердачное окно собственного дома.
С тех пор, как стало известно, что я – пробуждённый феникс, отец настоял на том, чтобы сделать ручку на чердачном окне снаружи. Мама с ним не соглашалась, ссылаясь на то, что это откроет двери любому грабителю, и тогда в дверь, ведущую на чердак, встроили крепкий замок.
Оглядевшись и убедившись, что рядом никого нет, я обернулась человеком и, повернув ручку, толкнула створку окна внутрь. Не очень удобно, но зато не приходится менять облик на глазах у случайных прохожих.
Время было обеденная, и мама крутилась на кухне, когда я спустилась с чердака и появилась в зале ресторана. Наш официант, Лекс, стоял за стойкой и записывал доход в учётную книгу. Он поднял на меня глаза и улыбнулся:
— О, Мила! Здравствуй! Не знал, что ты сегодня дома. Миссис Ривер сказала, что ты ушла на весь день.
— Хочу оформить заказ, – ответила я улыбкой и положила руки на стойку. – В Небесный Шпиль. Сегодня есть курьер?
— Все заняты, обеденное время расписано по минутам, – покачал головой Лекс.
Я выругалась сквозь зубы и ворвалась в кухню, где меня тут же окутал запах жареного лука. Мама стояла у плиты, одной рукой помешивая густое рагу в огромной кастрюле, другой – переворачивая котлеты на сковороде. За её спиной на рабочем столе выстроились в ряд недособранные тарелки, а из духовки доносилось шипение, которое вот-вот грозило превратиться в запах горелого.
— Мам.
— Мила, не сейчас, – бросила она через плечо, даже не обернувшись. – У меня шесть столиков, Жанна сегодня не вышла, и без отца я зашиваюсь.
— Мам, послушай. – Я подошла к ней вплотную и схватила за локоть. – Мне нужны четыре порции. Ровно в полдень. Большие, сытные, всё равно какие, лишь бы вкусно и побольше. Нужно, чтобы кто-то забрал и отнёс в Небесный Шпиль.
Мама наконец обернулась. Её взгляд скользнул по моему прожжённому платью, задержался на обугленных дырах, но она ничего не сказала. Только поджала губы.
— Мил, у меня нет курьеров. Все в разъездах, обеденное время.
— Совсем никого?
— Совсем. Лекс в зале один, я не могу его отправить.
Я сжала кулаки. В висках тикали секунды, и я почти слышала их, как удары маленького молотка. На решение вопроса с обедом у меня оставалось минуты три-четыре. Может, пять. Больше задерживаться я не могла.
— Чейз дома?
Мама нахмурилась.
— Спит ещё.
Она открыла было рот, чтобы сказать что-то ещё, но я уже выбежала из кухни и бросилась к двери в спальню брата, по которой тут же заколотила, что было сил:
— Чейз! Подъём! Если сам не откроешь, я в Бездну сожгу твою дверь!
Наверное, в моём голосе было что-то особенно убедительное, потому что осоловевший и растрёпанный Чейз распахнул дверь буквально через секунду.
— Те чё надо? – выдохнул он с искренним изумлением в голосе.
Я схватила его за плечи и, глядя на брата снизу вверх, твёрдо заговорила:
— Слушай меня внимательно, времени совсем нет. Ровно в полдень ты возьмёшь у мамы контейнеры и отнесёшь их в Небесный Шпиль. Я встречу тебя на улице. Это очень важно.
— Мила, ты в своём уме? У нас для этого специально обученные рабы есть.
— Не рабы, а работники! – я отвесила брату подзатыльник. – Мы им деньги платим!
— Дерёшься ещё, – он потёр голову, хотя я совсем не прикладывала силы. – Ну тебя, я спать…
— Чейз! – я ворвалась в его комнату до того, как он успел закрыть дверь. – Ты мне должен.
— Ничего я тебе не…
— Должен, – я упёрла руки в бока, сощурилась и чуть потянула голову в его сторону, снизив голос почти до шёпота: – Тебе напомнить, за что?
Чейз несколько мгновений тупо смотрел на меня, а потом его глаза расширились:
— Ты серьёзно сейчас этим пользуешься?
— О, да. Поверь, о твоём маленьком позоре узнает вся Пантарэя, если ты сейчас меня не выручишь.
— Ты дьявол, – выдохнул Чейз.
Я хмыкнула, но не стала больше задерживаться и молча выбежала из дома, по пути крикнув:
— Мам! Чейз всё доставит! Подготовь заказ к полудню!
Чердачная дверь скрипнула за моей спиной, а ещё через пять минут я, задыхаясь после полёта и пробежки по лестнице, распахнула дверь репетиционной комнаты.
— Принесла! – воскликнула я, держа перед собой флакон, как ценный трофей.
Трое парней непонимающе смотрели на меня.
— Это что, моё лекарство от аллергии? – Каин положил гитару, аккуратно облокотив её о стену, и подошёл ко мне, чтобы взять