Глава 15.
Аэрис Мару
Неро исчез первым, как обычно. Никто и не заметил, как он вышел из-за стола. Хотя вру – я услышал шаги за спиной ровно в тот момент, когда Каин с Дарио бурно спорили о своих планах на отпуск.
Мне же до этого отпуска дела не было.
Как и до Артаса, который переполошил всех своим отсутствием. Моя бы воля – поступил бы так же.
Продолжая свою беседу, ледяной с огненным ушли наверх, словно забыв про всех остальных. Мила проводила их задумчивым взглядом и ещё некоторое время потягивала горячий чай, закусывая рассыпчатым печеньем. Видео-вещатель на одной из стен гостиной бубнил что-то про новые контракты между Эллоном и Виригией.
— Ты не смотришь? – спросила Мила, вырвав меня из задумчивого оцепенения. – Я могу выключить?
— Выключай, – ответил я машинально, потому что мысли были совсем в другом месте.
Она протянула руку и я невольно заметил почти прозрачный поток силы, который, встретившись с бубнящим артефактом, заставил его заткнуться и погаснуть.
Мила вздохнула и, поднявшись на ноги, начала собирать тарелки, оставленные парнями на столе.
— О чём задумался? – спросила она как бы невзначай. – Ты весь вечер молчишь.
— Да так, кручу в уме стихи.
— В самом деле? – она села на соседний стул и, положив руки на стол, склонилась в мою сторону. Из-за рубашки от неё пахло Каином. Это немного раздражало. Стоило самому предложить ей свою одежду.
— Почему тебя это удивляет? – хмыкнул я. – У меня вообще-то работа такая.
— То есть, ты прямо сейчас что-то пишешь? Новую песню? – допытывалась она.
— Просто стихи. Станут ли они песней – это вопрос.
— Ой, а прочитаешь? – Мила немного приосанилась и сделала важное выражение лица. – Я ведь теперь ваш менеджер и должна быть в курсе всех дел, которые касаются группы.
Я невольно усмехнулся. Её выражение лица менялось так часто и раскрывало столько разных эмоций, словно внутри неё было с десяток разных личностей.
— Ладно, слушай.
Она закусила губу, а брови приподнялись в откровенном любопытстве.
Я же сделал медленный вдох, поднял взгляд и неторопливо зачитал строки, которые крутились в моей голове последние несколько часов:
— Ты входишь и меняешь свет,
как будто кто-то сдвинул стены.
Тебе и дела в этом нет,
а мы стоим оцепенело.
Хрупка на вид, но там, внутри,
в тебе горит огонь и пламя.
Ты нас за вечер собрала
из черепков – своими же руками.
Ты сердишься – и мы молчим.
Смеёшься – и грозу сдувает.
И я не знаю, чем платить
тому, кто денег не считает.
Закончив, я опустил на неё взгляд, с любопытством отслеживая реакцию. На песню, конечно, эти стихи не тянули. Так, размышления на тему в рифмованной форме.
Но лицо Милы медленно вытянулось.
— Это про меня, что ли?
— А про кого ещё.
Щёки девчонки начали медленно наливаться красным цветом.
— Ну, вот в последнем ты не прав, – заговорила она и, снова поднявшись, начала быстро собирать со стола грязные тарелки и уносить их в раковину. – Как раз деньги-то я считаю, ещё как! Помнишь, как я отказывалась уходить без оплаты ужина? И на работу-то эту согласилась только потому, что нужны они мне позарез, и притом довольно много. Завтра же потребую с мистера Эдмонда возмещение за испорченную одежду! Ох, мне же нужно ещё по магазинам пройтись, что-нибудь купить к отпуску, а времени совсем нет!..
Она говорила всё это, даже не глядя на меня, и выученными движениями, подвернув рукава рубашки, принялась мыть посуду. Хотя это в её обязанности точно не входило.
Вымыв одну тарелку, она сразу вытерла её и привстала на носочки, чтобы положить в шкаф. Край рубашки приподнялся, почти открывая мне вид на её мягкие округлости. Я отвёл глаза. Когда мистер Эдмонд пришёл ко мне с предложением занять место брата, он отдельно подчеркнул пункт о том, что нам запрещено иметь какие-либо интимные или романтические связи, кроме одобренных им лично. Про “одобренные связи” мне парни рассказали, и в них точно не могла входить наша маленькая менеджер.
По крайней мере, я на это надеялся.
Ещё пару минут моё внимание было приковано к стройным ножкам и интригующе смещающемуся подолу рубашки. Потом терпение моё кончилось, и я подошёл к ней, перехватив тарелку, которую Мила хотела положить в шкаф, до того, как она успела встать на носочки. Она обернулась ко мне с таким удивлением, словно увидела живого пегаса.
— Ты не обязана это делать.
— Кто-то же должен. Иначе через пару дней здесь будет такой же свинарник. К тому же, вы меня накормили…
— Разве я не твой раб до полуночи?
Она замерла, глядя мне в глаза. Немного подумала, после чего вручила мне полотенце, удивительно сухое, несмотря на то, что им только что вытирали посуду.
— Тогда помогай, – сказала она и вернулась к мытью посуды. Но теперь вымытые тарелки Мила протягивала мне, а я уже их сушил и убирал.
Через несколько минут гостиная стала чистой и удивительно уютной. Мила взяла в руки свой вещатель и, немного нахмурившись, стала что-то сосредоточенно читать. Потом, не глядя, опустилась на краешек дивана рядом со мной. Будто другого места в комнате не было.
Часы на стене щёлкнули механизмом, и небольшая фигурка дракона изрыгнула голубоватое пламя, возвещая о том, что дело постепенно шло к полуночи.
Тоже обратив внимание на часы, она бросила на них быстрый взгляд и, снова вернувшись к своему вещателю, произнесла:
— Уже поздно. Разве тебе не пора ложиться спать?
Я посмотрел в окно. В стекле отражалась гостиная и ничего не было видно в темноте ночи.
— Последнее время у меня часто болит голова по утрам. Такое чувство, что если вернусь в свою комнату, снова вернётся мигрень.
— А доктору не показывался?
— Это всего лишь головная боль. Было бы из-за чего.
Она отложила в сторону вещатель, залезла с ногами на диван и, встав на колени, потянулась руками к моей голове. Приложила пальцы к вискам. Мягкая волна силы прошла через меня.
— Я в порядке, – отрезал я, перехватив её за запястье. Мои ноздри заполнил её аромат, смешанный