Неужели я разрешила себе подобные отношения без всяких ограничений и мук дурацкой совести?
Растерянно остановилась перед лестницей, и Тай, будто почувствовав, мягко обнял меня и настойчиво прижал к стене.
— Соскучился страшно, — признался он в мои губы, непривычно нежно и неторопливо покрывая их короткими легкими поцелуями. — Дай хоть немного тебя в объятиях подержать, а то снова сейчас растревожат, голову забьют разными страхами… А ты такая сладкая и нежная, когда не мечешься в своих мыслях и отпускаешь себя. Я просто поцелую еще раз, огонечек. Еще немного постоим тут… — лихорадочно шептал он, прижимая к себе все теснее и нащупывая шнуровку на моей спине.
Метка ярко запульсировала в такт биению моего сумасшедшего сердца. И коридор уже не казался таким темным. Густую темноту разгоняло золотистое сияние, но я не замечала этого. Мои глаза были закрыты, а тело ловило отголоски возбуждающе приятных ощущений от мужских горячих губ и его умелых сильных рук.
Простой поцелуй грозился перерасти во что-то гораздо большее и откровенное. Тай почти освободил мою грудь из корсета, жадно сжал полушария обеими руками и глухо застонал мне в рот.
— Ммм… Огнеглазка моя… с ума же схожу по тебе… Неужели не видишь? Как можно терпеть, когда ты так близко, когда отвечаешь и смотришь так…
Хлопнувшая дверь где-то у нас над головой развеяла этот сладкий дурман в одно мгновение. Тай моргнул и посмотрел на меня уже вполне осознанным взглядом. Я тоже медленно приходила в себя от этого неожиданного страстного безумия.
Он ведь не один с ума сошел. Я тоже ему отвечала и готова была продолжать… вместе с ним.
Прикусила губу, чтобы не ляпнуть лишнего, и глаза василиска снова потемнели.
— Прости, Тания, — хрипло произнес он. — Не хотел тебя пугать. Понимаю, что нельзя так напирать, но не могу сдержаться. Как вижу тебя, так пелена какая-то падает, тянет зацеловать всю до беспамятства, залюбить, запытать в спальне…
Я встретила его серьезный, чуть виноватый взгляд.
— Я не испугалась. Это не то, чего можно бояться. Я ведь уже была замужем, Тай, в своем мире. До самой смерти, — грустно усмехнулась, вспоминая.
Воцарилась неловкая пауза. Я и сама не понимала зачем я упомянула об этом. Старалась ведь обходить эту неприятную тему.
— Ты не рассказывала подробно, но… Он тебя обижал? — руки василиска на моей талии потяжелели.
Я отвела намокшие вдруг резко глаза. Почему это всплыло именно сейчас?
— Он… был виновен в твоей смерти? — тихим мрачным голосом спросил Тайрик так, что у меня все волоски на загривке встали дыбом.
Я ожесточенно замотала головой. Слезы душили. Откуда они взялись? Почему сейчас?
— Нет, — выдавила из себя с трудом. — Он не был виновен. Просто мне была нужна помощь, а он… не помог, — совсем севшим голосом заокнчила я.
— Это одно и тоже, — на скулах василиска заходили желваки. — Почему ты раньше не говорила об этом?
— Зачем? — удивилась я. — Что бы это изменило?
— Многое, — мотнул головой он.
А потом вдруг порывисто прижал к себе крепко-крепко до скрипа почти. Вжал мою голову в свою каменную грудь.
— Я не оставлю тебя. Не брошу никогда, что бы там Зир не болтал про черных фениксов. Огнеглазка моя… Ничего не бойся, — с мрачной решимостью произнес он.
40. Воля императора
Наверх мы поднялись, когда у меня просохли глаза, и я немного успокоилась. Сделать это оказалось намного легче, чем я себе представляла.
После слов Тайрика вдруг что-то прорвалось внутри. Будто нарыв какой-то жуткий вскрыли и весь гной вытек, а рану наконец прочистили и наложили целебную мазь.
Огромное и мощное облегчение накатило. Словно я в чем-то ужасном призналась и получила оправдание. Так я себя ощущала.
И Тайрик, видя отклик в моих глазах, уже не отпускал из своих объятий. Шептал что-то ласковое в мою макушку и сцеловывал мои слезы с мокрых щек.
И уже не так страшно было подняться наверх и узнать о содержании послания императора…
Как же сильно я ошибалась.
— Император требует нашего возвращения в столицу, — хмуро говорит Киар, когда мы вчетвером собрались в его кабинете.
Пауза, во время которой воздух начинает потрескивать от скопившегося напряжения. Кажется, сама комната наэлектризована до предела.
— А еще он требует представить ему нашу истинную. Немедленно.
Я прирастаю к креслу. Тай, что стоит за моей спиной, до боли сжимает пальцы на моих плечах.
— Дурная шутка, Киар, — отрывисто замечает он.
— Я не шутил, — Киар переводит мрачный взгляд на меня. — Он все знает, — говорит он, и мое сердце, кувыркаясь, летит куда-то вниз.
— Погоди, — обрывает он вскинувшегося младшего брата. — Сначала все выслушают меня.
Он встает и шагает ко мне. Присаживается перед моим креслом на корточки, заглядывает в глаза и берет в мои ледяные руки в свои.
— Я говорил с императором. Нам придется ехать, Тания, — говорит он.
— Что? Ты с ума сошел?!
— Не кричи. Выслушай сначала, — холодно обрывает он возмущенного брата, а во мне даже никакого всплеска не происходит.
Все чувства заморозились от страшного стресса, и я словно не живая сейчас.
Император знает! Это конец. Ну как они смогут меня защитить от целой империи? Это нереально.
— Когда? — только переспрашиваю.
— Завтра, — отвечает Киар, настороженно разглядывая мое побледневшее лицо. — Тания, тебе не нужно бояться. Император поклялся мне, он гарантирует твою жизнь. Ему пришлось. Мы с Зиром поставили ультиматум, который он не смог проигнорировать. Наши пары защищены законами Империи. Тоже очень старый указ, но он еще действует. Его Зир раскопал. Я бы не стал рисковать тобой. Только не тобой.
— Что? — неверяще переспрашиваю я, переводя ошарашенный взгляд с мрачно довольного Зира на Киара.
Они поставили ультиматум императору? Я точно ослышалась. Но сзади раздается уважительное от Тая:
— Ну ты силен брат…
И я понимаю, что это правда.
— Он дал магическую клятву, — терпеливо объясняет мне Киар. — Я связался с ним. Не самый легкий разговор был. Но наши аргументы оказались сильнее. Император не пойдет сейчас на обострение отношений с василисками. Я тоже подстраховался и отправил несколько писем главам наших общин в крупных городах. Мы готовились к этим переговорам. Правда, они произошли чуть раньше, чем я думал, но результат можно считать положительным.
— Но мне придется ехать в столицу?
— Да. Другого выхода нет, —