Как и снаружи, мы видели через окно раздробленную во всех местах реальность. Но еще я заметила среди деревьев Скарлет. Пожалуй, впервые за все время, что я ее знаю, я действительно видела, как она колдует. Издалека было не очень понятно, что она использует, но догадаться было не сложно. Она словно ткала некие заклинания и направляла их в сторону разрывов. Реальность под напором этих символов, сходилась и словно исцелялась.
Вот, значит, что еще умеют заклинатели.
Скрежет раздавался отовсюду, и, как я поняла, это происходило при схождении клочков разных реальностей. Да, еще та работенка. Но что поделаешь? Рэйвин бил на поражение.
— Ты любишь его? — Внезапно резко для моего состояния, но все-таки совсем даже справедливо для самого себя, задал мне прямой вопрос Киан.
Мое отвалившееся чувство юмора захотело со мной поиграть и предложило парочку вопросов в уме, вроде: «Кого? Суп?», или «Баса?», потом на последнем меня пронзила дрожь, желудок сжался то ли от восторга, то ли от волнения, и я решила отставить попытки пошутить до следующей жизни.
— Что такое любовь, Киан? — Все-таки нашлась, как выкрутиться и не ответить прямо я.
Киан почему-то ухмыльнулся, как будто в точности понял скрытый смысл моих слов. Но на самом деле зря, ведь я в эту фразу действительно ничего не вкладывала, просто не хотела ковыряться в открытой ране на своем сердце.
— Ты зря спрашиваешь об этом меня, — спрятал руки в карманах джинсов он с таким глубокомысленным и сосредоточенным взглядом глядя на то, как латает дыры в пространстве Скарлет, как будто там что-то более сверхъестественное начало происходить. Каждый по-своему уходит от ответов. — Я всего лишь полудемон.
Это было сказано вполне не однозначно. Сожаление, может быть, смирение и капелька обиды. А еще как будто извинение. Мне захотелось его поддержать.
— Знаешь, Киан, из всех, кто был мне близок, пожалуй, ты больше всех показал мне, что такое любовь.
Киан еще некоторое время не менялся в лице и продолжал смотреть на Скарлет за окном, пытаясь сохранить лицо. Но мой пристальный взгляд на него не мог оставаться незамеченным, поэтому он и сдался, все-таки взглянув на меня. В его ясных синих глазах вспыхнули странные эмоции, не уверена, что я поняла их правильно.
— Я бы хотел помнить, — признался мне он.
— Только помнить? — Зачем я это спрашиваю?
Киан спрятал смущение за ухмылкой.
— Ты будешь задавать этот вопрос постоянно? — Уточнил он с ноткой укора.
Я тоже последовала его примеру и скрыла смущение за улыбкой.
— Прости.
— Я ведь задал тебе тот вопрос не случайно.
Блин. Ладно. Что в таких случаях вообще отвечать? Это сейчас не самое мое лучшее состояние, чтобы взять и родить вменяемый ответ. Что же, если я все еще хочу, чтобы он достал до звезд, мне придется на этот вопрос ответить.
— Знаешь, ведь Рэйвин разговаривал со мной на эту тему, — будем честны, как бы больно потом не было, по крайней мере — честно. — Он сказал мне, что меня привлекала сама идея того, кем он являлся, и на какие подвиги был готов ради меня пойти. Но, когда я наконец-то добилась того, чего хотела, я просто не знала, что с этим делать.
Я замолчала, потому что снова разболелось сердце, Киан расценил это иначе.
— Это так? — Очень вежливо уточнил он.
— На самом деле, мне кажется, дело было не в моем личном незнании, что с ним делать после, а в том, что он никогда не знал, нужна ли я ему. Я просто его в этом убедила.
На последнем голос предательски дрогнул, пришлось проглотить обиду. Перед глазами до сих пор стоит картина, как он смотрит мне в глаза и стирает последнее, что могло бы все исправить. Мой единственный подарок, который я ему сделала.
— А что ты? — Допытывался Киан.
Похоже, он решил дойти в своем расспросе до конца. Впрочем, иногда проговаривание действительно помогает что-то для себя понять, что в мыслях просто не укладывается. Мама как-то говорила мне: сложи мысли в слова и получишь ответ на свой вопрос.
— Я думаю, у меня определенно было к нему чувство, — тяжело вздохнула я. — Но для настоящей любви нужны двое.
Некоторое время Киан о чем-то думал, а потом ухмыльнулся. Я тут же вспыхнула.
— Что? Тебе смешно? — Тут же ощетинилась я.
— Нет-нет, не подумай, я не смеялся над тобой, — начал обороняться Киан. — Я просто подумал, что…
Он как-то немножко замялся, а я-то душу уже раскрыла, вот и не хотела оставаться одна.
— Что ты подумал? — Требовала ответа я, чувствуя, как пылают мои щеки.
— Да расслабься, малышка, — смеялся Киан. — Это мои тараканы.
— А ну быстро выложил их всех на бочку. Сейчас.
— Да, командир, — Продолжал потешаться Киан.
— Ну?
Киан вздохнул и покачал головой, сам начиная чувствовать себя несколько дискомфортно. После таких моих воплей я бы кого угодно заставила себя так чувствовать.
— Моя мама очень любила отца, и она очень сердилась на него за то, что он пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти ее. После того, как она умерла, я понял, почему она злилась. Это обида из-за того, что мне казалось, будто она сделала это специально. Просто оставила меня, потому что так захотела. Сама.
Так. Так. Так. Осторожнее надо с нажимом — запомнить на будущее.
— Я очень дорожил любовью к ней, но мне потребовалось много времени, чтобы понять насколько сильно она любила меня только после того, как она ушла. Дело в том… — Киан стал мяться, ему явно было тяжело рассказывать, — мама всегда говорила мне: будь собой и не смей этого стыдиться. Я пробовал быть собой, и это отводило от меня почти всех.
Да, я помню, он рассказывал это мне. Только в другой реальности.
— В конечном итоге я перестал надеяться и верить в то, что кто-нибудь, возможно, примет меня таким, какой я есть. Но потом… — он сделал небольшую паузу, — потом все изменилось. На моем пути встретились те, кто не думал о том, кем я являюсь по происхождению. Они действительно приняли меня. Моя мама всегда любила меня таким, какой я был. И она не оставляла меня, потому что ей этого хотелось. Она оставила меня, чтобы я нашел в этом мире тех, кто мог бы принять меня так же,