– Господи, пап, ты же знаешь, что я не бегаю. – Я затолкала письмо и карточку в конверт. По правде, бегать я обожала. Просто не могла отделить любимое занятие от худшего дня в моей жизни. – А еще… где же мне развеять твой прах? – покачала я головой.
Услышав стук в дверь, я вздрогнула, а потом выдохнула:
– Открыто!
– Это я, – пискнула мама из коридора.
Отчего-то мне не стало легче, что это она, а не Роу. Мама просунула голову в комнату.
– Ну что там?
Я взяла конверт и показала ей, устало улыбаясь.
Чуть не охнув, мама прикрыла рот рукой.
– О чем он тебя попросил?
– Развеять его прах в каком-нибудь красивом месте и удостовериться, что ты найдешь себе мужчину, с которым будешь целоваться на диване.
– О, дорогая, – переваривая мои слова, мама захлопала глазами. – Последние несколько недель он принимал много лекарств.
– Нет, мам, – фыркнула я. – Он так тебя любил, что хотел тебе счастья, даже если не с ним. Это хорошо.
Мама замахала рукой, пытаясь сглотнуть ком в горле.
– Еще слишком рано такое обсуждать.
Я решила сменить тему:
– А еще он попросил меня снова начать бегать.
Она прикусила губу, рисуя шелковой тапочкой круги на ковре. Из-за маминой спины появился Симус, мяукнул и стал тереться о ее ноги. Он обвил хвостом лодыжку и кинул на меня взгляд, так и говоривший «эта сучка еще здесь?».
Вот поганец, я же тебя из приюта забрала.
– Мамочка, для него и правда было так важно, чтобы я снова начала бегать? – спросила я.
Но уже знала ответ. Да. Вся семья болезненно отнеслась к тому, что я отказалась от мечты по неизвестной причине. Родители не поверили в историю о том, как именно я получила те травмы. Я до сих пор хромала в моменты волнения и усталости, хотя еще несколько лет назад врач сказал, что все зажило.
– Ты и правда была в этом хороша, – признала мама и виновато подмигнула. – Ты была счастлива, а папа больше всего любил видеть твою улыбку.
– Ну, я слишком себя запустила. – Я швырнула конверт в ящик и с грохотом его захлопнула. – Даже от ходьбы уже вся мокрая, – соврала я.
На самом деле я была в хорошей физической форме, ведь много лет работала официанткой и передвигалась по Нью-Йорку без машины.
– Есть марафоны для семидесятилетних. – Мама поправила пояс халата. – Да и ты, как по мне, в отличной форме.
– Все не так просто, – фыркнула я.
Бег для меня это не просто бег. Он был связан с другими переживаниями и для меня символизировал боль, унижение и неуверенность. Да и если бы Бог хотел, чтобы мы бегали, почему он создал зумбу и пилатес? Они и то веселее.
– Просто? Нет. – Она постучала пальцами по дверному косяку. – Стоит ли оно того? Несомненно. Но вряд ли папа хотел облегчить тебе жизнь.
– Нет, – с несчастным видом я посмотрела на маму. – Тогда какой бы он хотел видеть мою жизнь?
– Лучше. Спокойной ночи, Калличка.
– Спокойной ночи, мамочка.
Глава 15
Роу
oBITCHuary: У тебя есть девушка?
McMonster:???
oBITCHuary: До меня вдруг дошло, что я ни разу не спрашивала.
McMonster: Какое это имеет значение?
oBITCHuary: Не знаю. Просто имеет, и все. Так ты скажешь? Это же не государственная тайна.
oBITCHuary: Не государственная же, да? Потому что у меня есть склонность попадать во всякие неидеальные ситуации… и давай просто упомянем, что я не участвую в программе по защите свидетелей. Я бы раскрыла себя, не успев даже выбрать новое имя. А вообще, разве можно выбрать новое имя? У меня бы на это вечность ушла. СТОЛЬКО вариантов!
McMonster: У меня нет девушки.
oBITCHuary: Правда?
McMonster: Правда.
oBITCHuary: А сексуальная партнерша?
McMonster: Ответ: нет.
oBITCHuary: И у меня никого нет.
McMonster: Знаю. Мы обсуждали.
oBITCHuary: Почему ты одинок? Еще не нашел подходящую девушку?
McMonster: О, я ее нашел.
oBITCHuary: Так в чем проблема?
McMonster: Лишь один из нас влюбился.
oBITCHuary: Ой. Даже странно представить, как можно в тебя не влюбиться. Глупенькая.
McMonster: И это хуже всего.
McMonster: Она вовсе не глупая. Она, черт возьми, гениальна.
Глава 16
Роу
Так, так, так. А вот и последствия моих гребаных действий.
Меня уже всего обсыпало, мать твою. А почему нет? У меня же аллергия на Каллу Литвин, а мне предстоит провести с ней немало времени. И все из-за Рая, этого поганца, который вдруг решил высказать свое драгоценное мнение. Если Калле нужны деньги, я готов выписывать ей чеки, лишь бы она держалась от меня подальше.
Но все же я заехал за Кэл, чтобы отвезти ее в ресторан, потому что у этой мисс Попрошайки не было ни машины, ни даже велосипеда. Каллу могла подвезти миссис Литвин, но у нее были свои дела. Меня всегда поражало, на что я готов пойти ради матери и сестры. Это они уломали меня на этот провальный план.
– Роуи, как от тебя вкусно пахнет! Новый лосьон после бритья? – проворковала мама, едва я вошел в дом. В воздухе стоял насыщенный аромат баклажанов под пармезаном.
– Нет, – буркнул я, пытаясь высвободиться из ее цепких объятий, когда она поцеловала меня в щеку. – Старый одеколон.
Которым я не пользовался с шестнадцати лет.
Не то чтобы сегодня какая-то торжественная дата. Просто нашел его в шкафчике в ванной, когда разбирал старые лекарства. Чисто случайно.
– Где Дилан и эта, как ее там? – я огляделся.
– Наверху. Снова радостно визжат и хихикают. – Мама не удержалась от улыбки, опираясь на перила лестницы, и посмотрела наверх. – Думаю, Дилан простила ее, что бы та ни натворила, да?
– Похоже на то.
Однако я не простил, и моя обида величиной не уступала моему члену.
Давным-давно я был влюблен в Каллу Литвин. Она разбила мне сердце. Сознательно или невзначай – уже не важно. Я больше не подпущу ее к этому органу.
Я стал подниматься в комнату Дилан,