– А откуда ты знаешь, что мы с Кэл вместе? – приподнял я бровь.
– Она оставила мне сообщение из трех тысяч слов, в котором описала всю вашу ночь, включая вкус ее блеска для губ. – Он спокойно отпил виски.
– Она бы не стала этого делать, – сказал я, хотя именно так Кэл бы и поступила.
– Первоклассное чтиво, очень рекомендую, – продолжил Киран, взял какое-то барахло с моего стола и начал в нем рыться. – Наверное, хотела отправить Дилан.
Как это похоже на Кэл. На миг я разрешил себе представить, какой была бы жизнь с ней. Частые поездки в неотложку, нелепейшие ситуации и спонтанный секс в необычных местах. Я бы не раздумывая согласился на такую жизнь.
– А теперь, когда ты знаешь, что она не свободна, свали на хрен.
Меня подмывало встать и отстоять свое превосходство, но не хотелось, чтобы Киран знал, какой я собственник в отношении Кэл. Она была слабостью, моим уязвимым местом, жестоким напоминанием о том, что я смертен.
– Касабланкас, уж поверь: больше всего на свете я хочу забыть о твоем бессмысленном существовании. – Киран наконец прислонился к дверному косяку, сделав вид, будто ему жутко скучно. – Но, к сожалению, не могу.
– Почему? – Я встал и подошел к нему вплотную.
– Во-первых, слышал, что в следующем году мы станем соседями. Ты переезжаешь в Лондон.
– Лондон – город большой, а моя ненависть к тебе безгранична. Не волнуйся, я не приду за сахаром.
– Ну и ладно. Эта фигня – отрава, и я ее не потребляю. – Он вытащил сигарету из-за моего уха, сломал ее пополам и выбросил в мусорку.
Когда Кэл и Дилан не было рядом, он проявлял свою истинную негодяйскую натуру. Странно, но эта его сущность меня больше устраивала. Та, которая плохо относилась ко мне в школе. Во всяком случае, я знал, с кем имею дело.
– Видишь ли, вчера мне пришлось дать тебе веский повод меня отметелить, – сказал он с ухмылкой.
– Из-за случившегося в детстве?
– Нет, потому что я хочу приударить за твоей сестрой, нравится это тебе или нет.
Меня разрывало от желания снова сломать ему нос или вскинуть кулак в воздух.
Ему нужна Дилан? Он что, спятил? Я любил сестру, но она тот еще головняк. Вздорная, яро независимая, ужасно горластая – с ней невозможно сладить. Кэл смягчала ее своей кротостью. Дилан – нещадно упертая, а Кэл – причудливо спокойная. Я любил сложные задачи, но Дилан не просто сложная. Она – полоса препятствий в «Игре в кальмара», в конце которой тебя прибивают к стене ржавыми гвоздями. А еще я знал, что Дилан не стала бы встречаться с таким парнем, как Киран. Он был слишком уравновешенным, слишком воспитанным, слишком богатым. А ее выбор всегда был неочевидным. Ее любимое мороженое – сливочное с орехом пекан.
– Она помолвлена и беременна, – напомнил я.
– А ее жених бесполезный и тупой, – невозмутимо ответил Киран тем же деловым, ровным тоном. – Я помню Такера Рида. Он лупой сжигал насекомых и дергал твою сестру за трусы. Она достойна лучшего.
– Согласен, но на тебя это тоже распространяется. – Я потянул его за наглаженную рубашку. – Ты был мелким гаденышем, который каждую минуту напоминал мне, что я бедный сын алкоголика.
– Ты когда-нибудь отпустишь прошлое?
– А зачем? Прошлое много говорит о том, чего ждать от будущего.
– Ты хоть раз задумывался, почему я таким был? – огрызнулся Киран. – Я вел себя жестоко, потому что был слабаком. Отец бесперебойно давил на меня из-за футбола: я должен был стать звездой, попасть в европейскую команду. Мы были не так богаты, как ты, наверное, считал, и к тому же большая часть денег уходила на мой спорт. Я подвергался колоссальному давлению. А тут ты – популярный, везучий, круглый отличник, которого уже приняли на стажировку в мишленовский ресторан. Тебе все давалось легко. Или, как минимум, твои трудности были не такими жесткими, как у меня. Никто не возлагал на тебя надежд. Никто не говорил, что твоя семья распадется, если ты не справишься.
Так он завидовал мне? Такого я не предвидел.
– Да, жизнь же у меня была сказкой, – ощерился я.
– Тупой подросток Киран именно так и думал.
– И что, теперь ты хочешь моего прощения?
– Без обид, но мне вообще плевать, простишь ты меня или нет. Я хочу твоего понимания. – Он отошел от стены. – Но больше всего хочу, чтобы ты не мешал мне, когда я начну ухаживать за твоей сестрой. Позволь скажу прямо: если будешь стоять у меня на пути, уж не сомневайся, я с тобой разберусь. Понял?
Я сердито раздул ноздри и шагнул к нему. Мы толкнули друг друга грудью.
– И у тебя хватает наглости приходить в мой ресторан и разглагольствовать о том, что ты заслуживаешь чего-то большего, чем очередного тумака от меня.
Киран смело посмотрел мне в глаза.
– Я позволю тебе еще раз ударить меня, чтобы ты выпустил пар. А потом тоже применю силу.
Ну наконец-то! Всю свою юность я мечтал ему накостылять.
Я нанес ему нокаутирующий удар прямо по прессу. Киран согнулся, отшатнулся и оперся о мой стол. А потом оттолкнулся от мебели, полетел на меня и прижал плечом к полу.
– Твою мать, Касабланкас! – Киран уперся коленом в мою грудь, обездвижив, схватил за челюсть и сжал ее так, что та чуть не хрустнула. Блин, а он силен. А я уже растерял хватку, позабыв о драках в баре с тех пор, как обрел известность и адвокаты сказали, что каждая такая стычка может стоить семизначной суммы.
– И давно ты запал на нее? – Я перехватил его запястье и, вывернув его, перевернул. Теперь я оказался сверху.
– С тех пор, как вернулся. Раньше я не обращал на нее внимания. – Киран подскочил, схватил меня за шею и зажал мою голову. Мы брыкались, пытаясь забраться друг на друга.
– У тебя что, фетиш на беременных? – прорычал я. – Больной ублюдок.
Он с силой ударил меня по челюсти.
– Не своди ее к гребаному фетишу, сукин ты…
– Не заканчивай это предложение.
– Точно. Зета родила моего самого любимого человека в мире. Лучше не надо.
Я почему-то верил, что Кирану искренне нравится моя сестра. Но это не помешало мне вмазать ему кулаком в рот. У него лопнула нижняя губа, и по подбородку и шее потекла кровь.
– Чтоб тебя! Ты испортил мне уже второе пальто от Givenchy!
– Перестань напрашиваться на мой кулак, и перестану тебя бить.
Запыхавшись,