– Садись, красавчик. – Кэл моргнула пять, шесть, семь раз. И так быстро, что я понял: она нервничает.
Я улыбнулся и неспешно пошел к ней, ловко крутя между пальцами ключ-карту.
– Что это на тебе за одежда, Пятнышко?
– Ничего особенного, и очень скоро тебе предстоит ее снять. – Она поправила рукой ужасный желтый пиджак в клетку. – А теперь залезай. Я арендовала машину почасово и очень хотела бы ее вернуть до того, как у нас начнется смена.
– Романтично. – Я сел на пассажирское место и уставился на Кэл с самой тупой, самой придурочной улыбкой в мире. – И все же повторю вопрос: что это за одежда?
Она повернулась ко мне всем корпусом, и желтая юбка в клетку задралась на ее гладких бедрах.
– Воссоздаю нашу первую ночь вместе. Только… – Кэл прикусила губу. – Исправляю ее. Чтобы на сей раз тебе было хорошо. Нам обоим. Мы это заслужили, да?
Я неспешно кивнул, чувствуя ком в горле.
– Да, Пятнышко. Заслужили.
Всю дорогу до Горы Перепихов мы обсуждали какую-то занимательную фигню. Я не особо следил за разговором, больше размышляя о том, что Пятнышко взяла напрокат спортивную тачку и надела костюм, в котором была в ту ночь. И ради повторной попытки даже нацепила гольфы и туфли в стиле «Мэри Джейн». Это же что-то да значит?
Мы проехали через густой лес и поднялись по гравийной дорожке к вершине. Машина, слишком древняя и ржавая для такого путешествия, протестующе трещала. Окна были опущены, но я едва ощущал мороз из-за всплеска адреналина. Кэл припарковалась на том же месте, где остановился я в прошлый раз, выключила двигатель и откинулась на спинку сиденья. Она шумно сглотнула и закрыла глаза. Я сосредоточенно смотрел на нее.
– Что теперь? – спросила Кэл.
Я усмехнулся. Пять лет назад я задал ей точно такой же вопрос, когда она попросила отвезти ее на гору после вечеринки у костра. В ту пору она не знала, что сбылась моя мечта. Что я не находил себе места, боялся ляпнуть что-то не то, как-то неправильно себя повести и все испортить.
Поэтому я произнес те же слова, которые она тогда адресовала мне:
– А теперь мы сядем на капот твоей машины и будем любоваться видом.
Мы вышли из машины и, обойдя ее, запрыгнули на еще теплый капот. Переплетя мизинцы, мы смотрели на раскинувшийся внизу Атлантический океан, который переливался миллионом голубых оттенков. Я закрыл глаза и вдохнул соленый воздух, а голос Пятнышка ласкал мой слух, как колыбельная.
– Ты прав. В ту ночь я не была пьяной. Но знала, что теперь не увижусь с тобой несколько месяцев, а то и лет. И я запаниковала. Запаниковала, что больше не встречу такого человека, как ты. Человека, к которому меня бы влекло, рядом с которым я бы чувствовала себя так спокойно, что могла отбросить осторожность. Прежде я никогда не совершала эгоистичные поступки. Это было непривычным ощущением. Я всегда ставила на первое место чувства родителей и желания, нужды Дилан… – Она помолчала. – Я просто хотела расстаться с девственностью. Уехать в колледж, не чувствуя себя полной неудачницей. Я смирилась с тем, что стану очередным завоеванием в твоем ужасно длинном списке. Мне даже в голову не приходила мысль, что у тебя могут быть ко мне чувства.
– Знаю, – сказал я, хмуро смотря вперед и держась своим мизинцем за ее палец.
– Я провела целых четыре года вдали от тебя и Дилан, сгорая от ненависти к себе за то, как обошлась с вами обоими. – Ее голос надломился, как безе.
– Напрасно ты себя ненавидела, – прорычал я, умирая от мысли, что причинил ей столько боли, пускай она сделала то же самое со мной. – Мы любим тебя до смерти, и в беде, и в радости.
– П-почему?
Я не видел ее лица, но знал, что она часто моргает.
– Потому что тебя невозможно ненавидеть, – резко признался я, оторвав взгляд от океана, и посмотрел на Кэл. Я обхватил ее подбородок пальцами и приподнял.
Она положила ладонь на мою щеку, и ее длинные ресницы задрожали.
– Новая попытка?
– Новая попытка, – кивнул я.
Кэл провела рукой по моей шее, груди и животу и остановилась на члене, который уже пульсировал. Медленно расстегнула молнию, и весь кислород, что оставался в моих легких, развеялся как дым. Я открыл рот, чтобы сказать ей… хрен знает что, – я ни черта не понимал, но Пятнышко прильнула к моим губам, жадно проникла между ними языком и эротично заурчала, втягивая моя язык в свой рот. Она расстегнула две верхние пуговицы на моих джинсах, просунула в них руку и погладила твердый бугор. Кэл терла холодной ладошкой по моим трусам, и я качнул бедрами, жаждая ее прикосновений. Сам обхватил рукой ее затылок и поцеловал со всей силы. Я запустил ладонь под ее юбку и провел большим пальцем по клитору через белье, которое уже насквозь промокло, а потом скользнул губами к чувствительному местечку между шеей и подбородком.
– Как же сильно я хотел тебя попробовать, – вспоминал я. Член дрожал в ее горячей ладошке, пока она ласкала его, потирая, задевая большим пальцем головку, сжимая в крепком кулачке. – Я знал, что ты станешь моим любимым десертом, еще до того, как отведал в первый раз.
Одной рукой она обхватила меня за шею, а другой продолжала водить по члену. Ветер свистел между нами, обжигая лица. Бедра у Кэл казались холодными на ощупь, и мне захотелось накрыть ее тело своим. Защитить от холода.
– Нам нужно поторопиться. – Пятнышко встала на колени, вытащила мой член и обхватила его губами. – Нас могут поймать.
При одной мысли, как кто-то застает нас, пока она принимает мой член глубоко в рот, напряжение в паху усилилось от удовольствия и похоти. Я запустил пальцы в ее волосы и убрал их от лица, пока Кэл охотно отсасывала мне, сжимая член у основания. Она опустилась ниже и обхватила губами яйца, а потом провела языком по промежности. Я сжал ее волосы в кулаках и прошипел от нестерпимого желания. Я знал, что не продержусь дольше пары минут. Но на сей раз хотел довести ее до такого оргазма, что она не сможет ходить до самого апреля.
– Вставай, малышка. – Я медленно вытащил член из ее рта и почувствовал, как влажную плоть кусает мороз. – Я скоро кончу, – буркнул я.
Я положил руку ей на живот, прижимая к капоту и заставляя лечь, и просунул бедро между ее ногами. Кэл охотно раздвинула их, и я прикоснулся коленом к ее набухшему клитору. Почти чувствовал