Брони не было.
Только она. Тонкая. Горячая. Дрожащая.
— Ярослав, — прошептала она, и в ее голосе не было страха. Было что-то другое. Ожидание. Доверие. И жадность. Такая же, как у меня.
— Дашка, — ответил я, и мой голос сел до хрипа.
Я провел пальцами по ее ключицам — острым, как крылья птицы. По ямочке у горла, где бился пульс. Слишком быстро. Слишком громко. Она не отводила взгляд. Смотрела прямо в глаза, и в ее зрачках, расширенных, черных, отражались огни ночного города.
— Ты боишься? — спросил я.
— Нет, — она покачала головой. — А ты?
— Да, — сказал я правду. — Боюсь, что не смогу остановиться.
— А я и не прошу останавливаться.