Он осторожно потрогал шишку за ухом. Он не помнил решительно ничего с того момента, как вошел утром на станцию Блэкпул-Норт, и до пробуждения в больнице (что вполне нормально при сотрясении, как сказала одна из медсестер), но в какой-то момент один из “своих” копов заглянул проведать его и в подробностях рассказал, что произошло в тех туалетах и сразу после у турникета.
Это было просто откровенно унизительно.
На Уэйна Катлера замахивались монтировкой и дважды били бейсбольной битой, но ему никогда еще не было так плохо, как после удара гребаным портфелем по голове. Но уж в этой чертовой больнице нужды точно не было. Как только его выпишут, он сделает все возможное, чтобы об этом всем знало как можно меньше людей.
Все-таки имидж нужно поддерживать.
Хорошо хоть ключица не сломана. Хотя чертовски болит, и руку ему подвесили на перевязь для удобства. Он снова закрыл глаза, смертельно уставший, жалея себя от души и изо всех сил стараясь отрешиться от всхлипов старика на соседней койке. Если бы он мог двигаться, не чувствуя тошноты, он бы уже давно встал и дал этому старому хрычу настоящий повод похныкать.
Пришлось ограничиться криком.
– Потише нельзя, мужик?
Джеки должна была прийти попозже, и эта мысль, кажется, грела. Не то чтобы ему особо нужна была ее суета и болтовня; все, чего он хотел, – это вернуться домой, но она обещала принести из дома его любимую подушку и пару шоколадных яиц из магазина.
– В такое время нужно немного баловать себя, милый…
Он попытался приподняться повыше на кровати, и ему показалось, будто кто-то маленький отплясывает чечетку у него в голове. На секунду-другую появилось ощущение, что его сейчас вырвет, но, к счастью, обошлось.
Через несколько минут, когда Катлер уже начал проваливаться в сон и жизнь, казалось, начала налаживаться, медсестра отодвинула штору и уведомила его о посетителе, и жизнь резко стала намного хуже.
Деннис Дрейпер (или как там его на самом деле) шагнул в отгороженное шторой пространство, потрясая бумажным пакетом. Он шмыгнул носом и выудил из пакета гроздь винограда, словно фокусник, вытаскивающий кролика из шляпы.
– Виноград, – сказал он.
– Туда. – Катлер кивнул в сторону тумбочки у кровати и стал наблюдать, как Дрейпер подошел и потянулся открыть саму тумбочку. – Нет. Просто положи сверху.
Дрейпер сделал, как велено, вернулся к другой стороне кровати Катлера и придвинул стул. Он был высоченный, с длинными темными волосами, свисавшими жирными ширмами по обе стороны лица. Катлер решил, что все, что хоть немного скрывает совершенно непривлекательные черты этого человека, достойно похвалы. Морда у мужика была как у депрессивной борзой.
– Я думал, тебя тоже здесь лечат, – сказал Катлер.
Дрейпер был в пальто.
– Так и было, но меня уже подлатали, вот я и решил заглянуть проведать вас перед уходом.
– Ты проведал – я, как видишь, измотан, так что можешь валить.
– Ладно, – сказал Дрейпер.
Катлер прикрыл глаза на несколько секунд, но, когда открыл их снова, оказалось, что Дрейпер не сдвинулся с места.
– Ты почему все еще здесь?
– А как вы думаете?
– Понятия не имею.
– Жду, когда вы заплатите что мне причитается.
Катлер уставился на его малоприятный оскал. Депрессивная борзая определенно нравилась ему больше улыбающейся.
– Не понял.
– Ну как же, мистер Катлер. Деньги за работу. Десять тысяч фунтов, которые, учитывая, что вас привезли сюда прямо с вокзала, я полагаю, все еще должны быть при вас. – Дрейпер глянул на прикроватную тумбочку. – Или где-то поблизости.
– Если ты говоришь о каких-то предыдущих договоренностях, – сказал Катлер, – я не уверен, что они все еще в силе.
Дрейпер придвинул стул ближе.
– Но я ведь грохнул его, мистер Катлер. Сами знаете, что грохнул.
Катлер потянулся взбить подушку, насколько эту жалкую пародию на подушку вообще можно было взбить.
– Ой ли, Деннис? Я знаю, что Джордж Панаидес мертв, но откуда мне знать, что это твоих рук дело? Может, его автобус сбил.
– Но я же снес ему полбашки, мистер Катлер. Об этом даже в “Газетт” писали.
– У нас была сделка, Деннис. Я честно пришел с деньгами, а вышло видишь как. – Он осторожно приподнял руку на перевязи. – Видишь? В настольный теннис теперь еще нескоро поиграю.
– Не знал, что вы играете в настольный теннис.
– Да это выражение такое. – Катлер застонал и уложил руку обратно на грудь.
– Нет, мне, конечно, очень жаль и все такое. – Дрейпер снова приуныл. – Но это ведь не то чтобы моя вина…
Катлер резко подался вперед, потом сделал несколько глубоких вдохов, убеждаясь, что его не вырвет снова.
– “Не то чтобы твоя вина”? Да меня бы вообще в больнице не было, если б ты свой прибор в штанах держал.
Дрейпер поморщился, его рука машинально потянулась прикрыть пах.
Катлер улыбнулся.
– Кстати, как он там?
– Швы снимут на следующей неделе.
Катлер поморщился.
– Слушай, это все очень прискорбно, Деннис, но без оговоренного доказательства я бабок не дам. Верни портфель – тогда и поговорим. Справедливо?
Выражение лица Дрейпера говорило о том, что тот совершенно не согласен.
– Сам виноват, Деннис. Нужно держать свои… наклонности в узде, когда работаешь.
– Мои наклонности – это мое дело.
– При обычных обстоятельствах – безусловно. При обычных обстоятельствах мне плевать, чем ты занимаешься, где и с кем, но учитывая нашу текущую ситуацию, я считаю, что ты сделал это все моим делом. Разве нет?
Дрейпер явно устал от разговора. Он встал, отдернул штору и зашагал прочь, бормоча что-то себе под нос. Шагать, очевидно, было не слишком просто, учитывая деликатное состояние его гениталий, но он старался как мог.
Катлер крикнул ему вслед:
– Я с самого начала сомневался, что ты подходишь для этого, но мне тебя порекомендовал приятель. Когда он сказал, что ты мастерски управляешься с инструментом, я не думал, что имелся в виду твой собственный!
Старик на соседней койке снова заскулил.
– Да заткнись ты…
Дрейпер хлопнул дверью машины, положил обе руки на руль и глубоко вздохнул. Дела у Катлеров шли паршиво – все это говорили. Вот он разберется с портфелем и придет за ними. По крайней мере за главным из них. Он выкатил машину к шлагбауму парковки, а затем на главную дорогу. Какой-то придурок на “кавалере” подрезал его, но Дрейпер решил не связываться.
Нужно было как следует все обдумать.
Он вспомнил парня, который стоял рядом с ним у писсуара несколько часов назад. Того, в гавайской рубашке. Он явно был в деле. Дрейпер слегка поправил брюки и улыбнулся, потому что, кажется, знал,