– А, теперь понятно, о чем он говорил.
– О чем кто говорил? – спросил ближайший полицейский.
Из одного уха сочилась струйка крови, и наклонившись, чтобы рассмотреть поближе, Миллер увидел маленький металлический кончик, глубоко засевший в ухе Дрисколла.
– Должно быть, было больно, – сказал он.
– Строительный пистолет, как по мне, – сказал полицейский. – Прямо вплотную к виску и… чик.
Миллер не спрашивал его мнения, но тем не менее был впечатлен пантомимой полицейского и особенно сопровождавшим ее звуковым эффектом. Он собирался уже сообщить ему об этом, когда заметил еще больше крови, запекшейся в волосах на затылке. Он попросил пару медицинских перчаток, натянул их, наклонился и осторожно наклонил голову Дрисколла вперед.
Констебль присвистнул.
– Ну дела…
– Да, странно. – Миллер разглядывал явное огнестрельное ранение.
– Как будто его пристрелили дважды, – сказал полицейский в форме. – Один раз строительным пистолетом, а другой… ну, обычным.
– Возможно, – сказал Миллер.
– Тот, кто это сделал, явно хотел убедиться, что он мертв.
Миллер не был в этом уверен, но сейчас его куда больше интересовала другая странность. Что бы ни думал полицейский о причине или причинах смерти, два ранения – каждое из которых почти наверняка было смертельным – далеко не самое странное, что случилось с Дадли Дрисколлом.
Металлический обруч толщиной примерно в три дюйма был плотно закреплен вокруг шеи Дрисколла – удобнее явно было бы сделать это посмертно – а затем… приварен к металлической дверце позади него.
– Какой-то ручной сварочный аппарат, наверное. – Полицейский указал на несколько расплавленных капель на полу рядом с телом. – Подтеки видите?
Миллеру доводилось бывать на местах преступлений, которые можно было описать только как весьма эксцентричные. Он видел, что осталось от человека, погибшего от взрыва петарды, засунутой туда, где петарде определенно было не место. Несколько лет назад он расследовал смерть парня с тяжелой аллергией на орехи, которого убийца заставил есть драже “Ревелс” в рамках нестандартной, но от того не менее смертоносной версии русской рулетки. Он видел тело одного бедолаги, которого полностью обрили, и другое, на котором убийца (довольно услужливо) написал автопортрет фломастером, но с телом, приваренным к холодильнику, он сталкивался впервые.
Он выжидающе посмотрел на услужливого полицейского.
– Что, под это у вас звукового эффекта не найдется?
Тот подумал и покачал головой.
– Честно говоря, – сказал Миллер, – я разочарован.
К тому времени, когда Миллер и остальные члены команды вернулись на базу, он не спал уже почти сутки и очень сомневался, что сможет продержаться дольше. Он отключится, как только Тим Салливан начнет то, что наверняка будет сложным разбором полетов.
Покидая больницу, Миллер пытался скрыть глубокое разочарование исходом дела. Улыбаться он не мог, но старался издавать правильные звуки и не выглядеть слишком уж несчастным, когда другие говорили о “справедливом исходе” или шутили про “сварганенную” работу.
Сю, конечно, все понимала. Только она знала, что смерть Дадли Дрисколла – более чем серьезный удар по их надеждам на определенные имена – лишила Миллера единственного рычага давления на Ральфа Месси. Поскольку никто не хотел или не мог обвинить Уэйна Катлера в заказном убийстве Джорджа Панаидеса, Миллер потерял единственный шанс получить ключевую информацию о смерти Алекс.
Сю догнала его, когда они входили в участок.
– Мы можем добраться до него иначе, – сказала она. – Может потребоваться больше времени, но мы все равно сможем дать Месси то, что он хочет.
– Думаешь? – Миллер оценил попытку, но был не в настроении для утешений.
– Конечно, сможем. – Она положила руку ему на плечо. – Рано или поздно он оступится.
– Ну конечно, – сказал Миллер. – А “Блэкпул” выиграет Лигу чемпионов… а я стану победителем “Танцев со звездами”.
Дежурный сержант помахал Миллеру, когда тот проходил мимо, и протянул клочок бумаги.
– Вам звонили.
Миллер схватил записку и уставился на нее. Дежурный сержант был, пожалуй, не самым усердным из сотрудников и определенно не относился к типу людей, вникающих в детали. Нацарапанная информация содержала лишь время, имя и предельно краткое сообщения.
Однако и этого хватило, чтобы Миллер застыл на месте.
Шаг третий
Щелк-щелк
Глава 60
Миллер уже сообщил группе, что ему нужно уйти сразу после занятия, так что – хоть он и будет жутко скучать по шуткам, пиву и свиным шкваркам – он, к сожалению, не сможет присоединиться к ним в пабе. Говард расстроился, но сказал, что, видимо, на то есть важная причина, и Миллер заверил его, что так и есть. Это также означало, что разговор, который все они (особенно Нейтан) жаждали провести, мог состояться только во время перерыва на чай.
Прошло три дня после операции в больнице “Виктория”.
Им было о чем поговорить.
До этого, пока разливали чай и расхватывали печенье, Мэри поздравила его и сказала несколько слов поддержки касательно собственно танцев. Мамбо Рэнсфорда и Глории было сносным, хоть и не совсем идеальным, сказала она. Квикстеп Нейтана и Рут был, пожалуй, немного тяжеловат. Говард не опозорился во время их линди-хопа – ну, разве что самую малость, – и она была уверена, что ее пальцы полностью восстановятся, если она воспользуется ванночкой для ног, когда вернется домой. Высшую похвалу она приберегла для фокстрота Миллера с Вероникой. Его колено восстановилось в достаточной степени, чтобы тот мог снова танцевать, поэтому, пока Алан из Тистлтона играл на пианино (неплохо, подумал Миллер, но где же песни “Битлз”?), Миллер снова отважился выйти на паркет. Он, понятное дело, слегка встревожился, когда Мэри настояла на фокстроте, и, хотя поначалу сомневался в мудрости ее решения (“Серьезно?” – “Слушай, удача помогает храбрым, Деклан”. – “Да, особенно мертвым…” и так далее), он оказался приятно удивлен ее словами одобрения.
– Может, я наконец-то его освоил, – сказал он.
Мэри откусила кусочек печенья.
– Я бы поостереглась с такими выводами.
Нейтан торопливо допивал чай и явно терял терпение.
– Ну давай, приятель, выкладывай. – Миллер уже раздразнил их некоторыми подробностями, и некоторые явно заинтересовали Нейтана больше других. – Строительный, мать его, пистолет – серьезно?
Миллер рассказал им о главных моментах операции: с того момента в фургоне, когда он понял, что задумал Дрисколл, и до обнаружения его тела на заброшенной кухне. Он опустил непринципиальные детали вроде песенки про “пи-пи в бутылке” и блуждания в поисках приемной, и даже сумел довольно сносно воспроизвести имитацию звука строительного пистолета в исполнении полицейского.
Нейтан попробовал сам и продолжал пытаться достичь