На первом этаже, кроме лестницы, ведущей наверх, был расположен трактиКуча добротных столов, короткие и длинные, расставленные по всему залу и в отдельных нишах, были заполнены мужчинами и женщинами разных возрастов. Все они были заняты исключительно едой, хрустели куриными костями, обгладывали говяжьи, молотили ложками, уничтожая похлебки, жадно перемалывали челюстями каши и жаренное мясо, брызгая во все стороны жирными каплями слюны. О хороших манерах и умеренности тут никто не беспокоился.
— Какое-то царство чревоугодия, — усмехнулся Стэн, обозревая этот праздник поглощения пищи.
— Так люди простые, купцы средней руки, путешественники, наемники, они хорошим манерам не обучены, — ответил Гил. — Кого им стесняться? Отучились в носу ковыряться, солому из волос вытрясли, и то хорошо.
— Вижу, — усмехнулся Стэн.
— Где-то тут должен Симон находиться, — сообщил седобородый, обводя глазами зал. — Должен уже прийти с дневной выручкой. Познакомитесь и двинетесь к нему в деревню, когда телеги придут. Кстати, я заметил, ты в «Трех братьях» ничего себе не взял. Можешь в этом трактире еды заказать, пока телеги ждать будете — я заплачу.
— Здесь можно нормально поесть? — спросил парень.
— Можно, — кивнул седобородый. — Как на любом постоялом дворе. Но не так вкусно как в «Трех братьях». Выбор блюд меньше, и стоят они дешевле. В «Трех братьях» публика солиднее будет, туда состоятельные люди ходят: богатые купцы, чиновники, банкиры, владельцы торговых лавок. Даже аристократы регулярно захаживают. Здесь попроще. Посидите, пообщаетесь, и в Хорну поедете, когда телеги придут. Только ночью никуда не выходи.
— Почему, это? — насторожился Стэн.
— Симон всё расскажет, — отмахнулся Гил, продолжая искать взглядом сына деревенского старосты. Из-за столика у самой стены поднялся высокий крепкий веснушчатый блондин лет двадцати пяти, призывно махнул рукой.
— Вот и он, — улыбнулся седобородый. — Пошли.
— Симон, этого парня, нужно довезти до Хорны, накормить, напоить, устроить на ночлег, а утром он пойдет дальше, — заявил седобородый, присаживаясь рядом. Стэн не стал дожидаться отдельного приглашения, уселся на соседнюю скамью.
. — Если спрашивать будут, кажешь, это твой друг Петер, ты его не видел долгое время, — добавил Гил. — Да и ещё.
Седобородый повернулся к Стэну, протянул руку:
— Давай меч.
Парень отстегнул ножны от пояса, протянул оружие купцу.
— Положишь на телегу, рядом с нашим гостем, так чтобы был у него под рукой, — седобородый передал меч блондину.
— Ладно, — кивнул Симон.
— Когда телеги должны прийти? — уточнил седобородый.
— Скоро, — пожал плечами сын старосты, — Как от остатков продуктов и посуды избавятся, сразу здесь будут. Четыре я заберу обратно. Остальные оставил, как ты приказал, чтобы товарами с порта загрузили. Мы хотим побыстрее покинуть город, чтобы приехать в Хорну засветло. По темноте люди даже из домов выходить боятся, не то, что ехать куда.
— Вот и отлично, — усмехнулся седобородый. — Ты выручку на золото поменял?
— Да, — кивнул блондин. — У Эрда, как всегда. Чуть потерял на курсе, но это обычное дело.
— Сколько получилось? — хищно прищурился седобородый.
— Двадцать два золотых, за весь проданный товар на два часа полудни, — сообщил Симон. — Это без нашего с батей процента.
— Давай, — протянул ладонь Гил. В его руку перекочевал увесистый мешочек. Седобродый задумчиво тряхнул кошель и убрал в карман.
— Пересчитывать не будешь? — хмыкнул блондин.
— Зачем? — пожал плечами Гил. — Я по весу, примерно, определяю, сколько там. Да и ты с папашей, меня никогда не обманывали, это не в ваших интересах.
Купец встал, сунул руку в карман, бросил на стол три серебряные монеты.
— Закажи себе чего-нибудь, — предложил он Стэну. — Тут, конечно, не «Три брата», но тоже вкусно. Рекомендую сырные лепешки и поджаренную на огне говядину с зеленью.
— Да я особо не голоден, — попробовал отказаться парень.
— Тебе тут сидеть, а потом ещё часа два-три трястись на телеге, — пояснил Гил. — Лучше поесть заранее.
— Мне пора. Нужно успеть ещё на пару деловых встреч, — добавил он. — А вы тут сидите, ешьте, общайтесь.
— Пиво будешь? — блондин кивнул на глиняный кувшин, гордо возвышавшийся посередине стола.
— Нет, — просто ответил Стэн. — Не люблю.
— А что ты любишь? — удивился Симон.
— Вино, но сейчас точно не буду, надо сохранить свежую голову, — ответил парень.
— Тогда может быть, кваса, лепешек, мяса с зеленью, как Гил, предложил? — спросил блондин. — Ещё могу предложить заливной говяжий язык, его тут хорошо готовят, сладкий земляничный пирог и фирменное печенье на десерт.
— А я не лопну? — усмехнулся Стэн.
— Не захочешь, оставишь, — пожал плечами Симон. — Так что, заказываем? Деньги все равно выделили
— А давай, — согласился парень. — И ты тоже подключайся. Один я это всё точно не одолею.
— Договорились, — улыбнулся Симон и щелкнул пальцами, подзывая прислугу. Через минуту перед ним возник услужливый парень в переднике.
— Слушаю вас, господин, — вежливо произнес он, согнувшись в полупоклоне.
— Мяса на огне с зеленью, заливной язык, пару сырных лепешек, кувшин кваса, земляничный пирог и ваше фирменное печенье, — заказал Симон. — И побыстрее, мы не собираемся долго ждать.
Мясо придется немного подождать, — сообщил слуга. — Остальное можем подать прямо сейчас.
— Отлично, — важно кивнул блондин. — Подавай.
— Скажи, Симон, что у вас там такого страшного, что вы хотите возвратиться засветло, а потом всю ночь сидеть дома как мыши? — поинтересовался Стэн.
— Есть причина, — вздохнул блондин. — У нас ламия появилась. И не простая, а высшая. Настоящая змеиная королева. Ночь — её время. Лучше на улицу не выходить, сожрет.
— Что это такое ламия? Змеюка какая-нибудь? — спросил парень.
— Можно и так сказать, — невесело усмехнулся Симон. — Демоническая сущность. Гигантская тварь с телом змеи и женским лицом. Может оборачиваться в человека. Она в село пришла несколько дней назад, в человечьем обличье, попросилась на ночлег. Красивая девка, никто ничего не заподозрил. И тут Горт, неожиданно с лестницы упал, когда на чердак забирался. Здоровенный детина, когда шлепнулся, земля затряслась. Девка испугалась, дернулась в сторону. Зашипела, выставила язык раздвоенный. Клыки изо рта выскочили, и зрачки вертикальными стали, как у змеюки. Накинулись на неё всем селом, кто с вилами, кто с топором. Что тут было! Она троих здоровенных мужиков голыми руками на куски разорвала, а потом приняла свой истинный облик — огромной змеюки. Ещё двоих сожрала, остальные разбежались. А сама в камыши уползла, зализывать раны. Мы её тоже хорошо потрепали.
— И что потом? — спросил с интересом слушавший Стэн.
— Наш деревенский колдун Игнатий из лесу вернулся, провел пару ритуалов. Закрыл территорию деревни защитной солнечной полосой, против нечисти. Пока день стоит и светло, она не может к деревне подойти и порог наших домов переступить. А ночью наступает её время, ламия обретает полную силу, если