— А вы принадлежите? — усмехнулся Стэн.
— Принадлежим, — с достоинством ответила Тори. — Горбун Хью, которому подчиняются все нищие города, еженедельно платит деньги Однорукому, чтобы нас не трогали и защищали.
— Понятно, — вздохнул парень.
— Ещё гильдия убийц тренирует учеников и подмастерьев на живом мясе, — безжалостно продолжила Тори. — Режут таких бедолаг как ты, ножами, кинжалами, спицами и другим оружием, учат поражать определенные зоны тела, убивать незаметно и быстро, чтобы жертва даже захрипеть не успела.
— Весело тут жить, я посмотрю, — криво усмехнулся Стэн. — Паноптикум уродов какой-то.
— Если ты хочешь, чтобы я тебя понимала, — Тори нахмурилась. — Не надо этих мудренных словечек. Говори просто, обычными словами. А жить здесь можно более-менее. Каждый гражданин Ниссента, состоятельный иностранец защищен сводом законов, принятых ещё при Адальберте Первом. Если ведьма или некромант попробуют тронуть кого-то из людей, официально проживающих в городе, и горожане об этом узнают, первую сожгут на костре, второго изрубят на части и закопают за городом. Посягательство на жизнь и свободу гражданина Ниссента, особенно состоятельного, карается смертью, часто мучительной, в зависимости от тяжести содеянного. Поэтому, ни докеры, ни каперы не трогают обычных граждан.
А убийцы из гильдии работают только за деньги, там круговая порука и закон молчания, часто найти кого-то из них невозможно, все предпочитают ничего не видеть и не замечать. Но просто так они никого не убивают, только по заказу. Гильдии, кланы, братства, цеховые ордены имеют договоренности со стражей, ведьмами и некромантами. Нас, как людей воров, обходят стороной. А вот беженцев, погорельцев, нищих одиночек никто не защищает. Если ты бесследно пропадешь, или обнаружишься в темном переулке, разрезанный вдоль и поперек с отсутствующими внутренностями, никто и не почешется.
— Ничего себе, — ошеломленно почесал ноющий затылок парень. — Вот это я попал, из огня да в полымя.
— Как ты сказал? — удивилась Тори. — Из огня да в полымя? Это как?
— Как из пасти акулы в клыки дракона, — улыбнулся Стэн. — Такое же дерьмо, но немного другое.
— Мудрено ты заговорил, — нахмурилась девушка. — Странно как-то.
Парень дипломатично промолчал.
Потертые доски заскрипели под тяжелыми шагами. На пороге комнаты появился Леро. Детишки, хлопотавшие у кипящего на горящем очаге, котла, замерли, с любопытством смотря на нового посетителя.
— С тобой хочет пообщаться, Ули, — недовольно буркнул нищий, буравя Стэна неприязненным взглядом. — Иди за мной.
— Держись с ним вежливо, больше молчи и слушай, — еле слышно шепнула в спину Тори.
— Спасибо, — так же тихо, не поворачиваясь, ответил Стэн.
Каждый шаг отдавался болью в избитом теле, парня два раза шатнуло, он стиснул зубы и продолжал плестись за Леро. Оборванец прошел большое помещение, искусно лавируя между распростертыми спящими телами, Стэн, чуть пару раз не наступил, на чьи-то руки и ноги, удержавшись в последний момент. За этой комнатой оказалась другая, там сидели трое нищих с лицами отпетых уголовников. Худой, жилистый мужик лет сорока, скалясь щербатым ртом, крутил нож между пальцами. Второй, здоровенный бугай лежал на деревянном лежаке в углу, тупо уставившись в потолок. Третий, высокий и толстый жрал за обе щеки ломти сала с серой ноздреватой краюхой хлеба, громко чавкая и хрюкая от удовольствия.
Когда в комнате появился Леро, жилистый прекратил крутить нож, толстяк на секунду перестал жевать и облизал блестящие от жира губы-пельмени.
— Ули просил привезти к нему новенького, — сообщил оборванец.
— Знаю, — неприятно усмехнулся жилистый, с ног до головы оглядывая Стэна. — Так вот он какой, наш гордец.
Толстяк, убедившись, что всё нормально, кинул в рот ещё один кусок сала с хлебом, и продолжил жевать и чавкать, уже не обращая на гостей внимания.
— Проходите, — жилистый кивнул на витую лестницу, ведущую на башенку-чердак на левой стороне крыши. — Ули ждёт.
В башенке сияла тусклым светом, подвешенная на крюке к потолку керосиновая лампа, трещал огонь в камине, жадно пожирая остатки дров. Алые языки пламени рвались сквозь закопченную железную ограду, стараясь добраться до расстеленной на полу шкуры гигантского медведя. Чуть дальше стояла кушетка, а в самом углу дубовый стол, за которым виднелась неподвижная громада сейфа. За столом сидел мужчина лет пятидесяти, разительно отличающийся от развалившихся под дырявой крышей оборванцев. Холеное лицо с холодными глазами, острый хищный нос, на безымянном пальце блестит массивный золотой перстень.
— Леро, ты можешь идти обратно, — проскрипел главарь.
— Ули, ты уверен? — попробовал возражать оборванец. — Парень ершистый. Может я постою тут, мало ли что?
— Уверен, иди, — ледяным тоном приказал Ули.
Леро молча улетучился.
— Значит, не хочешь быть ни вором, ни нищим? — криво усмехнулся главарь, внимательно рассматривая Стэна.
— Не хочу, — твердо ответил парень.
— Твой братец решил по-другому, — заметил главарь нищих.
— Это его дело, — коротко ответил Стэн.
— Его, его, — скривил губы Ули. — Кто же спорит? Он получил защиту воров, будет работать на братство, иметь денежку на кармане, ты подохнешь в канаве, и это ещё в лучшем случае.
— Значит такая судьба, — не стал спорить парень. — Но я в любом случае постараюсь выжить.
— Слушай, у меня есть к тебе предложение, — неожиданно заявил главарь. — Раз не хочешь просить и воровать, есть ещё один вариант.
— Какой? — с невозмутимым лицом спросил Стэн. От Ули он не ожидал ничего хорошего.
— Есть у меня связи с несколькими борделями для богатеньких горожанок. Случается, туда и аристократки заглядывают в поисках хорошеньких мальчиков. Ты паренек видный, рожица смазливая, тело тоже ничего — могу туда пристроить. Хочешь? — Ули с интересом наблюдал за Стэном, ожидая реакцию.
— К чему такое участие в моей судьбе? — иронично усмехнулся парень. — Только не говори, что искренне хочешь спасти меня от голодной и холодной смерти. Наверняка, получишь комиссионные, если приведешь в бордель нового работничка.
— А ты дерзкий, — взгляд главаря на секунду потяжелел, — Но я тебе отвечу, один раз. Не без этого, конечно. А ты думал, мальчик, тебе будут помогать бескорыстно? Так в нашем мире не бывает, каждый хочет урвать свой куш, и это совершенно нормально. Да, я на этом заработаю, но и ты без куска хлеба не останешься, будешь, как сыр в масле кататься и деньжата появятся. Там таких молоденьких и смазливых очень любят.