Наши знакомые, не имеющие собственного авто для поездок в Варену и Друскининкай, вынуждены были собирать грибы в окрестностях Каунаса. Поэтому домой частенько приносили не только черные, но и белые грузди. Так они называли грибы, похожие на именуемые в книжках скрипицей. Один знакомый литовец обожал шампиньоны полевые, и знал, где их найти в двух километрах от дома. А знакомая Нины предпочитала собирать сыроежки, горькушки и свинушки. К сбору свинушек, которые выскакивали на Божий свет одними из первых в июле, она приохотила и нас. Тем более что целые их плантации я обнаружил в лесном урочище Турженай, всего лишь в 15 километрах от дома. Молодые, на толстой ножке свинушки оказались приятны для сбора и вкусны в употреблении. До тех пор пока мама Нина не прочитала где-то, что свинушки запретили употреблять в пищу в Германии, из-за того что они накапливают в себе радиоактивные элементы. Я, как физик по образованию, понимал: чтобы свинушка накопила в себе радиоактивность, она должна произрастать на зараженной почве. О наличии таких почв в окрестностях Каунаса в печати ни разу не сообщалось. Но, убедившись на собственном опыте, что с женщинами гораздо проще согласиться, чем переубедить их, привозить свинушки домой перестал.
А после аварии на Чернобыльской АЭС вообще стал обходить их стороной. Радиофобия в Литве тогда приняла массовый характер. Тем более что выпадение радиоактивных осадков от Чернобыля было зафиксировано не только в Белоруссии, но и в Польше, и в странах Скандинавии. Но ЦК Компартии Литвы по неофициальным каналам передачи информации (через райкомы партии и парткомы предприятий), как могло, успокоило население своей республики. Узнав из передач «Голос Америки» и других данных об аварии, они не стали дожидаться каких-либо сообщений и указаний из Москвы. А тут же (дело было в пятницу) негласно спустили команду выборочно измерить уровень радиоактивности обуви студентов из различных районов Литвы, отбывающих на субботу-воскресенье из Каунаса и Вильнюса домой, до отъезда и после возвращения их в понедельник. Таким образом, уже к среде была составлена карта радиоактивного заражения Литвы, позволившая руководству ЦК Компартии республики с облегчением вздохнуть: слава богу, радиоактивность пронесло мимо нас.
В Литве мне так и не удалось обнаружить места произрастания волнушек и желтых груздей. Вернее, волнушки иногда попадались, но какие-то хилые и в единичных экземплярах.
Со второй половины августа, если мы ночевали на даче, то, позавтракав, я иногда садился в авто и отправлялся за рыжиками в молодой густой ельник, росший на высоком крутом берегу Немана. Внутри этого ельника была небольшая поляна, которую кабаны превратили в грязное черное болото, используя в качестве лежбища. Судя по всему, валяние в этой грязи им доставляло большое удовольствие, так как они самодовольно похрюкивали. Вот вокруг этого лежбища, на земле, обильно удобренной кабанами, и нашел я плантацию рыжиков. Когда бы я туда ни приехал, всегда находил там грибы, но не только их, а и кабанов тоже. Рыжики росли буквально в паре десятков метров от хрюкающих животных. Если на лежбище присутствовало не все кабанье стадо, а только молодняк, то они при моем приближении пугливо убегали в противоположную сторону от меня. Если же все кабанье семейство было в сборе во главе с матерым секачом, то при моем приближении самодовольное похрюкивание превращалось в угрожающее. Поэтому собирать рыжики приходилось осторожно, чтобы не спровоцировать на решительные действия главу кабаньего семейства.
Однажды я решил взять с собой в поездку за рыжиками жену и дочек, одной из которых было тринадцать лет, а другой семь. По прибытии на место старшей из них, Ирине, я предложил не спеша подниматься вверх по склону до появления грибов – с левой стороны от лежбища кабанов, но не приближаться к нему до тех пор, пока я не крикну ей об этом, сказав, что сам буду подниматься с правой стороны. Маму Нину с младшей дочкой попросил пока подождать внизу склона. На мою беду, Ирина поспешила с подъемом и оказалась у лежбища раньше меня. Услышав или учуяв ее, кабаны бросились от нее в мою сторону. Дочка, увидав их, от страха сломя голову бросилась в другую сторону. Раздавшийся при этом треск ломающихся ветвей и топот кабанов привели меня в ужас. Я понял, что случилось что-то, не предвиденное мной. Еще в больший ужас пришли жена с младшей дочкой.
К счастью, все закончилось вполне благополучно. Только Ирина вместо рыжиков насобирала с десяток царапин и синяков. Я поблагодарил Всевышнего за то, что главы кабаньего семейства не оказалось на месте, он, скорей всего, ринулся бы на Иру, а не от нее.
После этого свое семейство возить за рыжиками я не стал. Тем более что в двухстах метрах от дачи протекал ручей. Противоположный от нас берег его был покрыт могучими соснами и дубами. Наиболее старые из них лесники регулярно спиливали, оставляя огромные пни. Некоторые из них в сентябре покрывались шапкой из молодых опят. Чтобы наполнить ведро опятами, было достаточно найти и срезать такие шапки с пары пней. С этой целью мы и отправились однажды с младшей дочкой Олей. Когда мы, перейдя ручей, углубились в лес не более чем на пару сотен метров, дочка остановилась и сказала: «Посмотри, папа, коровы». Я глянул – метрах в тридцати от нас увидел плохо различимых в кустах кабанов, которые, похоже, как и мы, пришли за опятами. Не зная, есть ли среди них секач, я, во избежание худшего, потянул Олю назад, решив уступить опята кабанам. Коль скоро они опередили нас, то пусть и лопают их. Если, конечно, они за ними сюда пожаловали.
Первое, что мы сделали, получив участок в коллективном саду, – посадили ряд кустиков малины у границы нашего участка с соседним. За пару лет кусты разрослись, малины стало хватать на всю зиму. Но возникла проблема, связанная с ней. Пришел наш сосед и сказал, что наша малина стремительно вторгается на его участок. Попробовали преградить ей путь с помощью остатков шифера, которым покрыли крышу дома. Не помогло. Поняв, что проблему надо решать более радикально, выбросили со своего участка всю малину. В километре от нашего сада я нашел заросли дикой малины и стал собирать вместо садовой лесную малину.
В противоположной от малины стороне, менее чем в километре от нас, на берегу Немана, оказались заросли другой целебной для здоровья ягоды – облепихи. Ягод хватало не