Уважаемый Анатолий Николаевич!
Моё крестьянское хозяйство (юридическое лицо) было зарегистрировано 21 июня 1991 года по адресу: д. Гора Сипягина, Борисоглебского района Ярославской области.
В конце 2002 года мы решили прекратить работу нашего хозяйства. Причина: я с 1994 года пенсионер по возрасту, заниматься хозяйством, как прежде, я уже не мог; жена, выйдя на пенсию, вышла из крестьянского хозяйства; младший сын, помогавший мне, занялся в столице другим делом.
По этой причине я не стал проходить перерегистрацию крестьянских хозяйств в 2002 году.
Ликвидировать крестьянское хозяйство в обычном порядке мне не удалось. А потому ФНС по Ярославской области предложила мне ликвидировать моё хозяйство путем реорганизации.
Летом 2005 года все необходимые для той операции документы я направил в ФНС по Ярославской области (г. Ростов), откуда мне сообщили, что документы надо направить в Москву, в налоговую инспекция (ФНС по Москве № 18), так как я постоянно прописан именно там.
18 августа 2005 года заказным письмом все документы я направил в инспекцию России по г. Москве. Квитанция № 2103 от 18 августа 2005 года в приеме заказной бандероли. Вместе с документами я отправил и письмо, в котором просил (по договоренности с ФНС в Ростове) после проведения соответствующих действий переслать документы в инспекции ФНС России по Ярославской области для последующего исключения моего крестьянского хозяйства из реестра крестьянских хозяйств органов ФНС.
С тех пор прошло уже 14 месяцев. Ни инспекция ФНС по Ярославской области, ни я никаких ответов из инспекции ФНС по г. Москве не получили.
Поэтому очень прошу вас вмешаться в наши дела и как-то помочь услышать от ФНС по Москве что-то членораздельное. Наверное, нельзя больше года молчать, получив документы, на производство которых были потрачены и время, и средства.
С уважением, бывший глава семейного крестьянского хозяйства Агальцов (Онегов) Анатолий Сергеевич.
12 октября 2006 года.
Милый Толя!
Сердечно благодарю тебя за действенную помощь. Наконец, я получил все документы о том, что моё крестьянское хозяйство ликвидировано.
Ещё раз спасибо и извини за доставленное беспокойство.
А. Онегов.
Поблагодари за меня своих помощников В. П. Рычкова и Н. Б. Матюхину.
8 ноября 2007 года.
Годы труда на земле так быстро шли, что Анатолий Онегов и не заметил, как подкралась старость, созрело решение – закрыть крестьянское фермерское хозяйство. Пошел он в администрацию района и в налоговую инспекцию с неохотой – на беспокойной душе, как говорят в деревне, скребли кошки. В решении «закрыть хозяйство» ему было отказано. Пришлось подключаться и давить на власть, как и при открытии крестьянского хозяйства, так и при его ликвидации. Чиновники, получив депутатский запрос, тотчас отреагировали и пошли писателю навстречу – он перестал быть фермером.
Что осталось после закрытия крестьянского фермерского хозяйства? Если говорить коротко, не вступая в философские размышления, – то остались сад и книги.
Но при философском размыслительном подходе стоит признать, что Анатолий Онегов продлил жизнь маленькой лесной деревне Гора Сипягина. И след его на земле весьма конкретен – отремонтированная дорога, заботливый подвоз старикам продуктов питания, разведение и дарение сельчанам саженцев, запрет на браконьерскую охоту, сохранение деревенского пруда. Значит, осталась ещё и добрая память людей.
Хлопоты о ремонте разбитой дороги он начал с первых дней поселения в деревне. Написал мне письмо от имени жителей, в котором жалобно писал, что расстояние до деревни от центральной усадьбы колхоза хоть и пустяковое, всего три с половиной километра, но даже пешему человеку преодолеть его не удается. Полотно дороги полностью разбито и размешано, так что и обойти её стороной нельзя. Между тем, в деревне работает ферма, живут заслуженные ветераны труда. За них Онегов и заступился, приписав в жалобе, что видел за свою жизнь много негодных дорог, но эта была вообще непроходная и забытая властями десятки лет. Мне пришлось ехать к губернатору и добиться подсыпки и ремонта дороги.
Оставил после себя Онегов детям и внукам большой цветущий сад, как и мечтал, – в вечное пользование. С каких только далеких и неизвестных питомников завозил он сюда редкие сорта яблонь, слив, крыжовника, облепихи, смородины! Подружившись, например, с директором Хинганского заповедника Владимиром Андроновым, он постоянно выпрашивал у него те дальневосточные растения, что невозможно было достать в центральной части России. И тот дарил писателю радость – привозил саженцы то на московскую квартиру, то передавал через меня, то доставлял прямо в деревню Гора Сипягина. Если Андронов забывал выполнить заказ, то Онегов присылал мне записочку: «Милый Толя, здравствуй! Приезжал ли Андронов? Если приезжал и привез мне обещанный лимонник, то дай знать мне по телефону (Игумнова Р. Н.), и я тут же подскочу. Где Андронов будет теперь работать, где его искать? Желаю тебе удачи во всём».
Много саженцев из ярославских и ивановских питомников привозил Онегову и местный фермер Анатолий Козлов, развивший своё хозяйство, состоящее не только из сада и огорода, но и крупной пасеки, в соседнем от Онегова селе Рождественно. Одно время они даже соревновались у кого яблоки крупнее и слаще, у кого малина и ежевика более морозостойки. Иногда Козлов выполнял поручения Онегова и развозил по деревням саженцы облепихи, выращенные им для дарения крестьянам. Но сблизила их накрепко, конечно же, искренняя привязанность и любовь к пчелам-труженикам. Козлов ещё в поселке Борисоглебский держал пасеку. Но там соседи не давали ему развернуться. Поселившись в заброшенном, но живописном селе, он бросил работу сварщика и решил самым серьезным образом заняться пчеловодством, построил новые домики для пчел, расширил пасеку так, как мечтал. В это же время и у Онегова появилась пасека. Я полагал, что между двумя фермерами-пчеловодами развернется скрытое соревнование, но ошибся, они дружески обменивались опытом. Разводить пчел Онегов начал ещё в карельской деревне. Мудрыми учителями тогда для него были местные сельчане, а ещё мой добрый преподаватель из Ленинградского университета Александр Пирожков, для которого занятие пчеловодством было второй профессией.
Приехав летом к Козлову посмотреть на его сад и пасеку, я увидел многоэтажные домики для пчел точь-в-точь такие, как у Онегова, и не удержался, спросил: «Кто же первым из вас придумал эти уникальные ульи – ты или Онегов?» Ответ прозвучал сразу и без лукавства: «Я перенял этот опыт строительства пчелиной многоэтажки у Онегова. Он самый уважаемый и почитаемый пчеловод в районе. В уходе за пчелами я использую его научный труд “Русский мед”. Хотя знаний и секретов у Онегова – не на одну книжку».
Таким образом, Онегова негласно признавали в качестве знающего и полезного учителя не только фермер Козлов, но