Фермер из деревни Гора Сипягина
Вряд ли писатель Анатолий Онегов мечтал стать фермером. За арендный подряд выступал последовательно. Поддерживал политику создания семейных ферм. Много встреч провел с правительственными чиновниками задолго до принятия закона о земле – пытался раскрыть преимущества аренды перед куплей-продажей земли, убедить сохранить коллективные хозяйства при условии их реорганизации. Ещё больше из-под пера писателя вышло статей, разъясняющих, кто и как в русских регионах должен заниматься вопросами поселения людей на земле, какие критерии знания земли должны предъявляться людям при выделении им минимального крестьянского надела. Для Онегова было неприемлемо развитие фермерского движения по американскому типу, выделение фермерам громадного количества земли, потому он предлагал аграрную реформу начать с выделения арендаторам того небольшого количества земли, которое в состоянии обработать семья. А как только семья встанет на ноги, она может взять ещё несколько гектаров земли в аренду, причём, в бессрочную аренду, с правом наследования. Ежели человек пожелает стать фермером, то его хозяйство должно создаваться, прежде всего, на землях, которые выведены из сельскохозяйственного оборота.
Судьба писателя-натуралиста распорядилась самым неожиданным и необычным образом: выступая за сохранение коллективных форм хозяйствования на земле и против частной собственности на неё, он сам стал главой фермерского хозяйства.
Хотя я ничего неожиданного, а тем более предосудительного в этом поступке не видел. Несколько лет подряд мы вместе боролись за возвращение на землю подлинного хозяина. Выступая в колхозах и совхозах, пройдя сотни километров по сельским дорогам, мы отмечали, что всё больше и больше некогда пашенных земель зарастает сорняками, а деревни обезлюдивают. Нужны были срочные спасительные программы. Но власть боялась признавать трагедию, боялась обсуждать её и искать пути возрождения. Зато мы с Онеговым этой важной теме – как вернуть хозяина земле – посвятили не одну публикацию в районной газете «Новое время». Важность её заметили в столичном издательстве «Советская Россия» и предложили переиздать наши беседы отдельной книгой. Таким образом, задолго до принятия российского закона о земельной реформе, в 1990 году вышел программный труд Анатолия Онегова «Слово за людей и землю», где были отражены не только проблемы русской нечерноземной деревни, но и предложены идеи возрождения и обновления всей сельской жизни.
Предлагая альтернативный путь развития сельского хозяйства, Онегов задумчиво размышлял: «Для общего определения такого пути, видимо, необходимо обратиться прежде всего к опыту отношения к земле нашего предка, русского крестьянина, создавшего достаточно устойчивую и экологически чистую систему хозяйствования на земле (хозяйство на Русском Севере, имеющее многовековую историю, например, строилось по такой схеме: один гектар пашни – два гектара луга, пашня – зерно, луг – сено для скотины, которая обеспечивала пашню удобрениями). С тем, чтобы, приняв в качестве основного показателя прогресса общества способность сохранять (а там и повышать) естественное плодородие почвы и таким путем поддерживать высокое качество жизни, перейти к проектированию оптимальных эколого-экономических систем хозяйствования на земле».
Наши беседы о развитии арендного подряда и семейных ферм, о чувстве зависимости от земли, присущем русскому крестьянину, к сожалению, правительственные чиновники проигнорировали. Наверное, я был последним политиком, депутатом Верховного Совета РСФСР, избранным в начале крупномасштабной земельной реформы, который последовательно отстаивал идеи Онегова. Только неисправимый оптимист и законченный упрямец мог распространять в зале заседания депутатского съезда книгу «Слово за людей и землю», и читать вслух задевающие за живое страницы, как это делал я: «Крестьянское чувство хранится в человеке столь долго, сколь долго имеет он возможность обращать это чувство к самой земле, укреплять, поддерживать его землей. Крестьянин, удаленный из общественного производства и ставший в этой сфере лишь сельскохозяйственным рабочим, оставался по-прежнему крестьянином в своём домашнем хозяйстве – здесь, на приусадебных участках, в личных садах, возле домашней скотины, на пасеке, до сих пор богато хранятся прежние чувства и очень многие прежние знания земли. И потенциал этот до сих пор велик! Велико и чувство земли в русском человеке, живущем сейчас в городе, – пример тому те же коллективные сады-огороды, материализовавшие для многих горожан их генетическую привязанность к живой земле, и т. д. Так что наш крестьянский опыт вполне реально существует и в нашей сегодняшней урбанизированной жизни, что также является гарантией успеха восстановления-строительства естественных отношений с землей-жизнью на сегодняшнем этапе развития знаний природы».
Наверное, вот это крестьянское чувство, хранящееся в душе писателя Анатолия Онегова, подвигло его испытать себя в роли фермера. Зная блестяще историю русского земледелия, имея опыт возделывания садов и огородов на северной карельской земле, выпустив не один десяток книг о бережном отношении к трудовым, нравственным и духовным традициям крестьянства, он хотел, с одной стороны, показать пример умелого и рачительного хозяйствования на земле и своим примером позвать жить в деревни других, а с другой стороны, – обрести для себя тот последний живой деревенский островок, о котором мечтал с детства, как о пристанище души и как о творческой усадьбе-мастерской, позволяющей плодотворно работать над книгами о культуре земледелия.
Была у Онегова ещё одна возможность повлиять на ход развития аграрной реформы, предусматривающей передел земли, – это стать народным депутатом РСФСР. В нашей Ярославской области было десять избирательных округов, в одном трудовые коллективы Борисоглебского района выдвинули меня, а в другом – Анатолия Онегова. Но я был зарегистрирован и впоследствии победил на выборах, а Онегов не прошел регистрацию.
Дорога к созданию фермерского хозяйства открылась Онегову только после того, как он поселился в Борисоглебском районе. Мечта купить в деревне домик была давней – ещё до обсуждения в стране проблем «перестройки по Горбачёву». Я водил писателя по деревням, окруженным лесами и реками, а он присматривался, спрашивал, нет ли свободного для продажи дома. Понравившиеся ему дома в деревне Реброво и селе Уславцево купить не удалось. Мои старания, как и поиски моих друзей Валентина Белоусова и Михаила Тихонова, заканчивались провалом. Тогда Онегов попросил мою жену Галину, работавшую редактором районной газеты «Новое время», следить за объявлениями о продаже домов в деревнях, а заодно интересоваться на эту тему у местных жителей. И так случилось, что Галине удалось разузнать о намерении одной семьи из деревни Гора Сипягина продать дом. Первоначальные переговоры шли трудно, так как