Оказалось, что все они так или иначе ухитрялись связываться с Навью (невидимым миром, представлялвшим что-то вроде огромного, похожего на океан всеобщего Пузыря, охватывающего все русла и более мелкие карманы реальностей. При её воздействии на видимый мир (Явь) этим адептам Предка удавалось творить то, что раньше считалось актами колдовства и магии: вещи, нарушающие обычный порядок в угоду оккультисту.
Научники Метрополии, из-за коммунарской убеждённости намного превосходившие по безбашенности пленных индивидуалистов, пошли ещё дальше — они поставили исследование Нави на грамотную систематическую основу. Причём, с использованием космической техники. Неудивительно, что довольно быстро были вскрыты важные эффекты «сложения пространств»:
путешествовать через Навь можно только из одной освоенной зоны (точки) в другую;
зоны входа и выхода могут находиться в разных реальностях;
перемещения между зонами в подпространстве занимают некоторое время, но общая скорость намного превышает пресловутый фотонный порог!
Это дало новый толчок развитию межпланетного сообщения. Тем более Метрополия остро нуждалась в ресурсах. Военные же пошли ещё дальше —они начали осваивать само подпространство. Сначала в Навь с орбиты Луны перегнали небольшую станцию, несущую звено космических истребителей. Убедились, что те легко выходят оттуда на орбиту любого доступного людям мира, в том числе и воюющей Земли-9, а главное — возвращаются обратно!
После этого, в апреле 1994 года, в подпространстве начали строительство ударной базы Военно-космических сил. Вот только возводили её уже в районе пояса астероидов, раскинувшегося между орбитами Марса и Юпитера, чтобы затруднить обнаружение объекта боевыми аппаратами Диких. К декабрю 1995 года строительство было завершено, и на базу, постоянно висящую в Нави, перебросили батальон технического обслуживания и эскадрилью космических истребителей Солдат Сумерек. К моменту испытаний «Бёра» численность ударной межпространственной группировки удалось увеличить до истребительного авиаполка.
28 ноября Сафонова вызвало непосредственное руководство. Он вошёл в кабинет руководителя испытательного сектора Управления Мобилизации комиссара Семченко и с изумлением увидел там самого шефа УМа, Василькородова, с двумя восьмилучёвыми звездами на петлицах, что соответствовало советским маршальским. Среагировал по-уставному:
— Товарищ генеральный комиссар, коммандор Сафонов! Разрешите обратиться к товарищу комиссару?
Тот с лёгкой улыбкой кивнул, но руководитель испытсека, к ведению которого относилась практически вся деятельность мёбов, не переданных командованию вооружённых сил Метрополии, среагировал иначе:
— Вольно, Борис Феоктистович, без чинов! Вы пока не у армейцев.
Конечно, когда прокурор говорит «садитесь», делать нечего, но... Даже честно выслуженные четыре полковничьи «шпалы» мало способствовали непринуждённой беседе с генеральным. Подтянутого сухощавого Василькородова, с уставшим лицом и отёками под глазами, Сафонов раньше вживую не видел. Знал лишь, что зовут его Всеволод Богданович, и должность свою он занимает около трёх лет. Но разговор начал Семченко:
— Борис Феоктистович, нам тут указали, что не дело без особой нужды затягивать боевые испытания. А то уже твоя революционная армия военными и милицией Метрополии вовсю командует. Есть мнение назначить тебя на должность командира базы в подпространстве. Там авиаполк истребителей базируется, но потребности и возможности объекта далеко не исчерпаны. Есть перспектива вскоре и до комиссара дорасти. Как думаешь, справишься?
— Я коммунар, Воислав Драганович. Значит — должен справиться. А кто возглавит революционное войско Большой Земли?
— А зачем его возглавлять? — с той же полуулыбкой спросил Василькородов. — Предок уничтожен, дорога до Девятки создана.
— Вы считаете, что опасность от Пузырей и оккультистов устранена?
— Нет. Но это уже не дело Управления Мобилизации.
Сафонов помрачнел:
— Убеждён, что проблему нужно решать до конца. Недорубленный лес снова вырастает. Наступательные действия РВБЗ нельзя останавливать!
Комиссары переглянулись, и генеральный улыбнулся уже тепло:
— Политическую ситуацию понимает правильно! Ладно, не будем больше темнить, Борис Феоктистович. Вас, со всей революционной армией, мы передаём в ведение идеологического сектора Верховного Совета. Скорее всего будете реорганизованы в отдельную силовую структуру Метрополии. База в подпространстве принадлежит армии. На УМ возложена задача по её комплектации подготовленным личным составом. Есть какие-то соображения по этому поводу?
— Есть, товарищ генеральный комиссар. Мой комэск-2, капитан третьего ранга Феоктистов, вполне готов командовать авиаполком и гораздо большим соединением космических боевых аппаратов. Но вместе с ним на базу целесообразно перевести вообще весь личный состав второй эскадрильи — люди там надёжнейшие, и с Феоктистовым отлично сработались. А РВБЗ в таком случае потребуется срочно пополнить не меньшим количеством специалистов сходных профилей. Опыт древних воинов очень эффективен в противоборстве и работе с оккультистами. Да и со всей прочей шушерой.
— Я же вам говорил! — непонятно что констатировал Семченко.
* * *
2023 год, 27 апреля. Земля-1. Научная база на Эвересте
Не смотря на всю поспешность, сразу завершить все земные дела у академика Хамаева не получилось. Требовалось дать хоть какие-то указания по научным разработкам, подсказать направления наиболее перспективных исследований, да и просто проститься с близкими. Так что только через шесть дней после памятного разговора с Холмской «Константин Арцеулов» вновь высадил деда с внучкой на ледник высочайшего пика Земли. На этот раз третьим членом экспедиции прибыл младший командир Штрассл. После разгрузки всего необходимого и подъёма на дирижабль очередного тюка с собранным мусором, австриец потеснил на базе двух дежурных по Эвересту, а Полина и Дансаран Сарангэрэлович поднялись в «Гнездо». Деду это восхождение, даже на тридцать высокогорных метров, далось очень тяжело. Девушка буквально на себе втащила его в шлюз, помогла снять зацепы с ног. Кислородную маску отстегнула только получив безмолвное разрешение.
— Да, действительно пора… Полианнушка, будь добра, открой термос да плесни мне чуток!
С собой они взяли лишь бурятский чай и два орехово-фруктовых батончика. От еды академик отказался, а горячего напитка немного выпил.
— Дедушка, ты же третий день ничего не ешь! — робко попробовала попенять Полина. Но тот лишь отсутствующе улыбнулся и сосредоточился. Через несколько секунд рядом с ними возникло знакомое сияние, быстро уплотнившееся в учёного-альтеррианца Островерхова:
— Бесконечной любви, друзья! Рад снова видеть.
— И тебе бесконечной любви,