* * *
7 июля 1711 года полк генерала Януса, двигавшийся передовым, напоролся на переправлявшихся через реку янычар — элитную пехоту турок. Завязалась ожесточённая перестрелка. Но Пётр I приказал авангарду убыть на соединение с армией Ренне и передать его указание спешно вернуться с собранным провиантом. Однако, отбиваясь от осман, полк лишь отступил к основным силам. Под звуки приближавшегося боя всю пехоту выстроили плотной линией и усилили пушками. Перед строем набросали спешно наделанных деревянных противокавалерийских рогаток. Открыли солдатам Януса проходы, а преследующего врага встретили шквалом огня.
При виде бегущих пехотинцев в русских зелёных камзолах Феоктистов лично проверил наводку. Дождался, пока последний запыхавшийся боец в сбитой на затылок треуголке проскочит линию, и взмахнул шпагой. Батарея дала залп. Тут же гулко ухнули пушки соседей. Большая часть ядер ударила под копыта визжащей и стреляющей турецкой конницы, смешала её «лаву» взрывами. Над головой артиллеристов запели ответные пули, посыпались татарские стрелы. Вскрикнул один, второй... Но уже бухнул залп фузей и ружей пехоты. Вражеский огонь сразу ослаб. Пушки тем временем зарядили картечью, и ей окончательно отбросили османов.
— Давай! Бей!!! — в привычном опьянении схватки орали инженерские фендрики. — Чуть выше! Ядрами! Пли!!!
Всё больше раненых лошадей и людей в островерхних шлемах и ярких халатах бестолково кувыркались под копытами отступающих. Сквозь грохот пальбы доносились визгливые гортанные крики.
— Не нравится, суки!!! Вот вам за Азов, вот вам за флот!
Сипахи (тяжёлая конница) и татарские всадники перегруппировались. С визгом рванули на прорыв в другом месте. Но и там русские меткими ядрами, картечью и пулями отбили атаку. Враги несли большие потери, но раз за разом отважно бросались в бой. Лишь к вечеру их ярость поутихла, и огромное войско расположилось лагерем на горе. В сумерках та заискрилась тысячами пятнышек от костров. Общая численность осман до начала баталии составляла сто девятнадцать тысяч шестьсот шестьдесят пять турок и около семидесяти тысяч татар (иррегулярных акынджи). Им противостояло тридцать восемь тысяч двести сорок шесть русских, почти не имевших фуража и провианта. Да ещё и лишившихся всей конницы, отосланной с генералом Ренне.
На ночном совещании у царя приняли решение отступить. Рано утром армия Петра I двинулась назад, вверх по течению Прута. Сипахи и акынджи бросились в погоню, но их вновь встретили слаженные меткие залпы. К 9 июля, непрерывно отбивая атаки турок и татар, достигли местечка Новое Станелище. Приткнули к реке остатки обоза с жёнами офицеров и вновь развернулись в линию. К вечеру подтянулись янычары и артиллерия. Менее чем в версте выстроились в боевой порядок. На противоположном берегу Прута тоже появились всадники осман и союзные им запорожские казаки.
Сказалось моральное и физическое истощение трёхдневного боя. Даже выносливые друзья начинали посматривать затравленно. Жара и недостаток провианта угнетали. Но артиллеристы дисциплинированно выкатили пушки на указанные места и начали готовиться к отражению очередной атаки. Прежде всего, следовало обложить позиции орудий мешками с землей.
— Ваше благородие! — обернулся к Феоктистову заряжающий Иван Лопатин. — Может хоть, за водицей кого пошлете? Мочи нет!
— Мишка! Атсеев! Два ведра в зубы, и бегом за водой!
Индеец послушно метнулся к обозу с парой кожаных бурдюков. Вдруг позиции янычар окутались дымом. Долетел грохот выстрелов и свист ядер.
— Отставить! — крикнул офицер. Но ацтека уже подбросило взрывом.
Инженерский фендрик в отчаянии схватил себя за лицо. Затем, словно выпав из реальности, надолго припал к открытому прицелу пушки. Янычары и конница ожесточённо атаковали русскую линию. Солдаты успели насыпать перед собой лишь небольшие земляные бугорки, слабые наметки будущего редута, из-за которых начали споро палить по османам. Орудия жахали со всей возможной скоростью, и взрывы ядер то и дело расцвечивали берег.
Наконец Феоктистов тоже выстрелил. Проследил полет своего ядра и радостно заорал вместе с остальными артиллеристами — прямым попаданием разбило вражескую пушку! Но тут уже в него ударила стрела. Оперённое древко глубоко вонзилось пониже правой ключицы, пришпилив к телу перевязь шпаги. Офицер пошатнулся, схватился за основание раны. Камзол под рукой начал набухать кровью. Инженерский фендрик медленно поднял на канониров побелевшее, но совершенно спокойное лицо:
— Стреля-ять!!! Вашу мерихлюндию... Лопатин, командуй!
С удовольствием отметил, что крови во рту нет. Значит, лёгкое не пробито. Жаль, кончилась «каменная кожа»… Батарея тем временем палила в прежнем ритме. Иван орал за двоих и воинственно размахивал банником. Молодец! Так, стрелу придётся вытащить с другой стороны, иначе слабо закреплённый наконечник останется в теле. Вот уж не думал, что пригодятся рыцарские навыки! Решительно рухнул оперенным концом на зарядный ящик. Жало вышло из спины, но сам Владимир потерял сознание.
— Блинов! — заорал Лопатин. — Живо помоги их благородию!!!
Раз за разом накатывались конница осман, но нигде не могла повредить русскую линию. Наконец, отступила. Всю ночь не умолкали сто шестьдесят вражеских орудий, позволяя янычарам оборудовать свои позиции ретраншементом.
Владимир очнулся, когда атаки всадников уже прекратились. Стрелы в теле не было, а рану закрывала добротная повязка. С трудом встал и пошёл искать друга. Но тела Михаила на месте падения не оказалось. Что само по себе радовало. Значит — жив, скорее всего! Пока всем было не до убитых. А вот раненых стаскивали к фельдшеру. Догадка оказалось верной. Ацтек с сильным жаром лежал в обозной повозке. У него отсутствовала правая рука выше локтя. Подошёл усталый окровавленный медик:
— Здравия желаю, ваше благородие! Как рана?
— Здравствуй, Семёныч. Хорошо. Но что ж ты крестника-то моего так?
— У турок спросите. Я лишь обрезал, чтобы заражение не пошло.
Фендрик положил кисть на горячий лоб Михаила, и тот открыл глаза:
— Кетсалькоатль! Я хорошо сражался?
— Отлично, Чочоколон! Поспи, дружок. Бог даст, поживём ещё.
Османы прижали московитов к реке, обложили полукругом полевых укреплений и артбатарей. Сто шестьдесят орудий непрерывно вели обстрел. Экшинджи (строевые янычары) предприняли новую атаку, но опять были отбиты с большими потерями. Однако положение армии становилось критическим. Огнеприпасы