А вот теперь рефлексы сработали сами. Накладывающим скрутом поймал руку. Довернулся. Удерживая, прогладил левой и вывел «рычаг предплечья внутрь». Пашка, от неожиданности молча, крутнулся вокруг собственного локтя и грохнулся на пол. Феоктистов, демонстративно медленно, два раза провел пойманной, испачканной мелом рукой по лацканам самого Сазонова. И облегченно сел на свой стул. Вата из головы улетучивалась. А главное, одна из душевных заноз вышла из памяти! Привлеченная шумом, встревожилась учительница литературы:
— Паша, что с тобой?
— Поскользнулся он! — умиротворенно ответил Владимир. Спокойный, расслабленный голос подействовал на Пашку сильнее, чем неожиданный болевой. А у Феоктистова внутри всё ликовало. Рефлексы и навыки оставались!!! К тому же тут многое зависело от решительности: кто меньше боится, тот и выигрывает! Телосложением пятнадцати-шестнадцатилетние не сильно отличаются. Это вам не разница между постоянно тренирующимся рыцарем и каким-нибудь крестьянином. А уж бояться-то он за свою жизнь отучился! Тем более такой мелочи как боль.
— Ты бледный какой-то! — привёл в себя жаркий шёпот Женечки. Чуть не заржал неприлично. Конечно! За столетия загар исчезает. Напрочь. Подчиняясь порыву, обнял ладонями её милое встревоженное личико, и смачно поцеловал прямо в нежные розовые губки. Увидел, как мгновенно, до корней волос покраснела Женечка. И тут же раскаялся. Возникло ощущение, что поцеловал дочку. Только чуть повзрослевшую. С грохотом вскочил, отшвырнул учебники и бросился прочь.
* * *
С полчаса Феоктистов метался по городу, постоянно меняя направление. Как зверь в клетке. Движение постепенно успокаивало. Наконец, ноги сами понесли домой. Пока добрался, Зубров тоже вернулся из школы. Погруженный в невесёлые думы, он задумчиво покрывал лейкопластырем свои окровавленные костяшки:
— Представляешь, эти старые руки даже пары ударов по морде не выдерживают! И сами, сволочи, болят!
— Кого это ты? — кивнул на разбитые кулаки Владимир.
— Спроси лучше, кого я «не»… — криво усмехнулся лорд Гром.
— Всю школу, что ли, отоварил?!
— Да, почти! Там что-то такое побоище получилось. Тем более — «Мессер» смотрела. Её я, кстати, тоже… Уже… – Зубров смущенно замолк.
— Надеюсь, не кулаками?
Оба заулыбались. «Мессером» они в детстве прозвали красивую темноволосую сверстницу из соседнего дома. За изумительно тонкую талию — как у немецкого истребителя «Мессершмитт». А Колька был в неё жутко и безответно влюблён.
Секунд двадцать Феоктистов смотрел на медицинские потуги омолодившегося друга. Похоже, у них опять были одинаковые проблемы.
— Слышь, Колек. Мы когда от Зоринки уходили, я там в одной комнате «тюльпан» видел. Она на него снова вилку прицепила и в розетку включила. Похоже, специально наше электричество к себе провела. Наверное, чтобы понять, что это мы такое с их аппаратом сотворили… А рядом ещё и «краб» стоял.
Коля перестал бинтоваться и некоторое время внимательно смотрел. Они уже давно научились понимать друг друга порой и без слов.
— Ты хочешь сказать…
— Что созданы те же условия, что отправили нас в Норман.
— В Фалезский лес? — на всякий случай решил уточнить Николай.
Владимир медленно утвердительно кивнул головой:
— Я бы даже сказал — в Союз Свободных графств.
Глаза Зуброва заблестели, а затем из правого выкатилась маленькая слезинка.
— Тво-о-ю-ю же…
— Див-и-из-и-ю!
Мысленно они снова были дома. В феодах, со своими любимыми.
— Говоришь, и оружие рядом? — в тихом голосе Зуброва зазвенела радость.
— Ага. И ордена!
* * *
Как ни странно, но в подземное помещение резидентуры они попали свободно. Словно не должны были инопространственники закрывать свои лаборатории от постороннего проникновения. Тут же у обоих проснулось чутье на опасность:
— Колек, так не бывает!
Друзья непроизвольно изготовились к бою.
— Привет, мальчики! — раздался из невидимого динамика весёлый женский голос, вместе со звуками плещущейся воды. — Я смотрю, идёте. Решила открыть, чтоб чужих глаз не привлекали. Подождите немного. Сейчас помоюсь и выйду.
Они сконфуженно переглянулись. Идиоты! Конечно, инопространственники отслеживают перемещения рядом с лабораторией. Просто Зоринка узнала их и впустила. Какая уж тут ловушка! Привыкли, блин, везде подвоха ждать.
— «Тюльпан!» — одними губами сказал Феоктистов. Колька понятливо кивнул. Более удобного момента могло не представиться. Пока Зоринка находилась в душе, лаборатория не контролировалась. Оба на цыпочках бросились в заветную комнату. Действительно, анабиозная ванна негромко гудела, вновь подсоединенная к земной розетке. Судя по неровным проводам и густо намотанной изоленте, электричество сюда проводил Емельянов.
Не сговариваясь, бросились к «крабу», достали свои пистолеты и шпаги. Вдруг из коридора послышался шум льющейся воды. Словно открылась дверь в душевую.
— Быстрее! — Феоктистов схватил грамоты, коими Анна Иоанновна жаловала им графские титулы, и пару рогов с порохом. А Зубров повернул рычаг времени. Оба слаженно нырнули в саркофаги. «Тюльпан» не спеша свернулся.
Через минуту вошла абсолютно сухая, серьезная Зоринка. Отсоединила уже ненужную бутафорию и выключила звуки душа. А затем тщательно набрала на главном пульте комбинацию нужной петли.
* * *
Прыжок во времени прошел архиуспешно. Первое, что друзья осознали, едва открыв глаза, было то, что они вернулись в привычные взрослые тела! Лишь часть старых шрамов исчезла, а оставшиеся выглядели разглаженно. У Волка через всю физиономию опять протянулся привычный рубец. Впрочем, теперь он не уродовал лицо, а лишь придавал мужественности. На обоих красовались прежние одежды: белые рубашки с кружевными воротниками, черные брюки с высокой талией и широкие кожаные пояса. На ногах привычные, удобные ботфорты. Захваченные пистоли и шпаги также никуда не пропали.
Феоктистов с обожанием погладил толедский клинок. Пожалуй, для XII века малость тонковат будет. Хотя настоящая боевая шпага меньше всего напоминала те зубочистки, которыми пользуются спортсмены XX века. В его руке лежал острый и прочный, отлично сбалансированный узкий меч с решетчатой гардой из витых металлических полос, хорошо защищающих кисть. Помнится, в ходе боя на шведской галере он пробил им кирасу вражеского офицера и даже перерубил пару лезвий матросских тесаков. В любом случае, на первое время послужит не самой плохой заменой привычного полуторного меча.
Вокруг ещё не рассвело. К тому же, друзей окружал густой утренний туман. Было холодно, мокро и