Но вот затем его командир, преподобный Иссаак, возгордился и решил самостоятельно очистить дорогу на Роскоф. Как рассказал единственный выживший, отряд Иссаака быстро вышел к холму с новым укреплённым городом. По описанию тархан понял, что дело происходило там, где его диверсанты остановили продвижение норманцев. При одном виде рыцарей жители городка сразу подняли белый флаг. К ним послали парламентёров, которые вскоре подали сигнал отсутствия опасности. Но когда уже почти весь отряд приблизился к стенам, оттуда коварно ударили установки «греческого огня». Уцелеть смог лишь замыкающий.
Буквально в течение месяца восставшие бретанцы перебили и почти все остальные морские десанты. В последнее время стало опасно высаживаться на материк. Уже семь пришвартовавшихся нефов неожиданно сожгли «греческим огнём». Обстрелы же кораблей с берега горящими стрелами вообще стали обычным делом. Поэтому сейчас приходится предварительно проверять удобные для высадки места пехотой, высылаемой на шлюпках.
Трудно в таких условиях рассчитывать на перелом войны. В принципе, герцогские свиты уже начали эвакуироваться на большой лесистый остров Бель-Иль, возвышавшийся восемью милями южнее Бретани. А это, как ни крути, начало бегства. Тем более, в отличие от тёплого Гирканского моря, там зимовать будет не в пример тяжелее. Почти без рабов и с минимумом продуктов. Да ещё не факт, что удастся надолго обеспечить надёжную морскую блокаду Нормана. Если же посланцы ССГ прорвутся к викингам… Даже думать об этом не хотелось. Северные разбойники искренне считают казаков своими. Насколько известно, со многими даже побратались во время совместных морских набегов. Так что на помощь придут незамедлительно. И далеко не факт, что эту орду удастся сдержать огнемётами.
Так, спокойнее! Должно быть решение. Тархан чуть прикрыл глаза и задышал ещё размереннее, не отрывая взгляда от света коварного Сатурна.
* * *
6703 год от Сотворения Мира, 02 июня. Дельта большой реки
«Весна сорок пятого года.
Как ждал тебя синий Дунай!
Народам Европы свободу
Принёс жаркий солнечный май!
На площади Вены спасённой
Собрался народ, стар и млад.
На старой, израненой в битвах гармони
Вальс русский играл наш солдат!»
— то и дело с удовольствием напевал Феоктистов, довольно щурясь на зелёный лабиринт бесконечных плавней. Правда, дальше этих двух куплетов дело не шло, и он просто повторял их снова и снова. Ничем иным, как дельтой Дуная это не могло быть. Судя по карте, могучая река впадала в море аж семью отдельными рукавами. Территория же меж ними расстилалась болотистая, сплошь заросшая камышом, кипами густых кустов и невысоких деревьев. Всю её пронизывала сеть мелких озер и речушек. Сейчас эскадра прочёсывала уже третий крупный рукав.
Жарко светило солнце, весело бликовала вода, и ветерок отгонял со стрежня полчища комаров. Иногда серыми угрожающими облаками они поднимались над потревоженными зарослями, но преследовать корабли пока не спешили. Это и радовало. За полтора дня мириады кровопийц уже просто опостылели!
К сожалению, имевшаяся карта не показывала границ завоеванной Паннонии. Хотя вряд ли дикие мадьяры их соблюдали. А значит искать пресловутого вождя Пети, которому задолжал король Ратибор, следовало со всем тщанием. Если потребуется — по всему Дунаю. Кстати, в нижнем течении финикийцы и моряки Тавриды именовали его Быстр. Коротко и понятно. Хотя и не логично. Ведь идти на вёслах течение почти не мешало.
Почему-то от большой реки всегда веет исполинской мощью. В отличие от энергии бушующего моря, эта сила не отталкивается, а воспринимается человеком. Сразу распрямляются плечи, горделиво поднимается голова, заметно улучшается настроение. Жить на великой реке — счастье. Хотя, со временем ощущения наверняка притупятся.
Собрался было пропеть ещё раз, но тут сверху раздался крик марсового:
— На «Арго» подняли сигнал «Внимание!»
Так и есть: жёлтый круг на белом. Как соответствующий сигнал светофора. Ого! С «Арго» плюхнулся якорь. А капитан Грэг уже дублировал:
— Суши вёсла! Отдать якорь!
Почти одновременно аналогичные процедуры проделала «Ника». Это словно послужило сигналом для полчищ комаров. Мельтешащая туча взмыла над камышом и потекла в сторону кораблей.
— Твою ж дивизию! — все аргонавты без команды начали одевать кожаные куртки и кутать плащами лица. Тем временем с «Арго» спустили баркас. Сопровождаемый чёрными всплесками насекомых, он пошёл к «Нике». Кормило явно держал Бьорн. Феоктистов смахнул с лица волну комаров:
— Грэг, баркас на воду! Схожу до лорда Грома.
Когда «мушкетёры» собрались на «Нике», ярл доложил:
— Прямо по курсу марсовый рассмотрел около дюжины очень больших роящихся скоплений комаров. В двух местах в зарослях под ними видны ещё и крупные тёмные пятна. Предположительно — там стоят корабли.
Друзья завертели головами. Над «Никой» металось мельтешащее и звенящее скопище кровососов, буквально залеплявших лица, лезших в глаза и уши. Но даже через них можно было рассмотреть, что над «Арго» и «Викторией» тоже колыхались плотные чёрные клубки. Такие действительно можно увидеть издалека.
— Как думаешь, нас заметили? — Феоктистову приходилось прикрывать рот.
— Мачты у них не стоят. Могли и не увидеть. Но наверняка услышали. Звук по воде идёт далеко. А мы сначала гребли, а потом якоря отдали.
— Значит, не меньше дюжины… Засада?
— Похоже. По этому рукаву в Быстр хорошо заходить. Да и на выход мы в аккурат мимо них прошли бы. Если бы не мой глазастый Диего.
Некоторое время просто думали и отмахивались. Эффект «каменной кожи», конечно, хорош. Но под кромкой века и во внутренней части ушей настырные насекомые всё же находили уязвимые места. Наконец, Зуброва осенило:
— О,