— Не люблю, когда мне отказывают, — блондин подходит вплотную.
— Я бы вас попросила… — делаю шаг назад, но Стас крепко хватает за локоть.
— Ну что ты, детка, такая норовистая? — хмельное дыхание неприятно бьёт в лицо, и я отвожу лицо в сторону.
— Отпусти! — процедила сквозь зубы.
— Вон та красивая тачка ждёт тебя. Ночной город красив… И кожа в салоне на заднем сидении тебе тоже понравится…
— Ты что, плохо слышишь? Отпусти! — стараюсь выдернуть локоть.
Как же я не люблю такие вот экземпляры, которые считают, что всё у их ног. Им достаточно только щёлкнуть пальцами.
— Молодой человек, вам девушка ясно дала понять, что не хочет иметь ничего общего! — до боли знакомый голос заставляет наглого мажора обернуться.
Я мысленно застонала, как в дурном сне на сцене появился ещё один экземпляр, которого совсем не хотелось видеть. Вяземский вырос как из-под земли. Глаза нехорошо сузились, а крылья носа затрепетали. Эту мимику лица я хорошо выучила.
Алексей Дмитриевич зол, точнее, в ярости. Я с усилием дёрнула свою руку и отошла на шаг назад. Потерла руку, на которой теперь останется след от синяка.
— Не встревайте в чужие дела! — блондин усмехнулся.
— Она под моей защитой, — Вяземский сжал ладонь в кулак так, что жилы на руке натянулись.
Блондин, который так уверенно чувствовал себя минут пять назад, теперь не казался таким самоуверенным.
— Она едет со мной колесить по ночному городу, — развязано шелестит Стас.
— Ни с кем колесить я не собираюсь! — фыркаю громко.
— По-хорошему предупреждаю, — желваки заходили на лице Алексея. — Она со мной.
И снова я в центре дурацких событий, от которых страшно и тревожно. В голову влетело воспоминание о нашем знакомстве с Вяземским. Тогда Алексей всего парой фраз заставил Бондарёва сбежать со свидания, на которое парень меня приглашал больше месяца.
— Э-э-э, Стас… — один из мужчин, отдыхавший в компании Станислава, влез между мужчинами. — Расходимся по-мирному. — Пошли… Ты видишь, она не одна, — буркнул брюнет, бросив едкий взгляд на меня.
Богатые моральные уроды. Развеялась… Куда там… Оказалась снова в неприятной ситуации. Щёки загорелись адским пламенем. Ничего в твоей жизни не меняется, Кира!
Брюнет забрал своего подвыпившего друга, а я с облегчением выдохнула.
— Спасибо, — буркнула, опустив глаза. — Мне очень неловко за этот инцидент.
— Вы не виноваты, что некоторые известные дети известных родителей моральные уроды, — Вяземский повернулся в сторону Стаса и его друга, которые остановились у низкой спортивной машины. Видимо на которой меня хотели прокатить по ночному городу.
Подняла глаза на его лицо.
Дыхание спирало от натиска его взгляда и от дурацких желаний. Провести кончиком пальцев по шее, а потом по коротким волосам. Почувствовать тяжесть ладоней, что Вяземский складывал на пояснице, подтягивая ближе к себе.
— Неприятности любят вас, — усмехнулся Алексей.
— Не представляете насколько, Алексей Дмитриевич.
— Вас отвезти?
Ещё один водитель нарисовался на горизонте, и этот будет десятикратно опаснее предыдущего.
— Я вызвала такси, поэтому не стоит беспокоиться, — сокращать расстояние с ним опасно. Эта опасность иногда казалась заискрит огнями и разрядом разлетится по всему телу.
— Водитель приедет через полчаса, — вежливо, но настойчиво продолжил Вяземский.
Я застыла на несколько секунд, всматриваясь в любимое лицо. Вырвать чувства не удалось, и они продолжали жечь изнутри.
— Алексей Дмитриевич, спасибо за помощь и хорошего вечера.
Вдалеке показались огни такси. Надеюсь, что это автомобиль едет за мной.
— Моё такси уже подъезжает, — махнула головой в сторону машины с горящими огнями-шашечками.
Автомобиль остановился у края тротуара, и я, бросив короткий взгляд на номер, уверенно шагаю к белому «Шевроле».
— Смирнова, беги! — затрубил внутренний голос. — Как можно дальше, и как можно быстрее.
— Кира Владимировна! — Вяземский перехватывает дверь, которую я не успеваю закрыть, и впивается взглядом в подол юбки, которая поднялась до середины бедра.
Мы застываем на несколько секунд, меряясь взглядами. Горящими и говорящими сами за себя.
— Меня очень ждут дома, — негромко произношу и поворачиваю взгляд вперёд.
— Хорошего вечера, — небрежно бросает Вяземский и закрывает дверь.
— На улицу Лесную, восемь. И пожалуйста побыстрее, — смыкаю ладони на коленях.
В груди вскрытая рана кровоточила, и я прикусила губу, уставившись затуманенным взглядом в окно автомобиля. В жизни часто бывает не по тому сценарию, что так хочется. Я запретила себе слезы из-за него, но переживания не отменишь… Наверное, слишком мало прошло времени.
Глава 25
Алексей Вяземский. Четыре года назад
В большом холле огляделся в поисках домработницы. Обычно к этому времени Алла Леонидова покидает особняк, но всё же проверил обстановку, прежде чем положить ладонь на её шею и скользнуть по пухлым коралловым губкам.
Кира…
Пахло так вкусно, что этот запах пьянил, словно я залпом опрокинул бокал с виски. Цветами, цитрусами…
— Вкусная девочка, — хрипло вырывается из горла.
Не спеша расстёгиваю мелкие пуговицы на белой блузке и, опустив руки на поясницу, притягиваю к торсу.
Поглаживаю нежную кожу подушечками пальцев, продолжая терзать её губы. Нащупав застёжку на бюстгальтере, выпускаю грудь и накрываю ладонью. От прикосновения соски тут же сжались. Расстёгиваю тонкий ремень на чёрных брюках и нетерпеливо спускаю их. Плавно веду ладонью по плоскому животу и оттягиваю кружевные трусики. Кира тоже несмело расстегнула пуговицы на сорочке и также несмело провела по моей груди, обжигая кожу там, где дотронулась.
Прижимаю к груди, чувствую прикосновения затвердевших сосков и врываюсь в ее рот жестким и требовательным поцелуем. Ее пальцы впиваются в спину, требовательно притягивая к себе.
Похоже, Кира соскучилась по мне ещё больше, чем я. Подхватив под бедра бросаю взгляд на обеденный стол, который виднеется в арочном проеме. Не отрываясь от полных губ, преодолеваю гостиную и, поднявшись по ступенькам, влетаю в столовую.
Опускаю аппетитную пятую точку на гладкую поверхность стола и, отодвинув тонюсенькую преграду опускаюсь во влажное лоно.
Первый негромкий стон вырывается из её приоткрытых губ. Кира оперлась руками о гладкую поверхность стола и прикрыла глаза. Дыхание становится учащённым, когда я начинаю неспеша вторгаться плавными движениями внутрь. Нежно и осторожно…
Расстёгиваю рукой бляшку ремня и стараюсь побыстрее выпутаться из мешающей процессу одежды.
Что ты творишь, девочка… Просто сводишь с ума…
Подтягиваю бёдра ближе, расположившись аккуратно перед влажным входом.
Чувствовать, как гладкая внутренность обволакивает, сжимая в плотном плену, было верхом удовольствия.
Они были разные… Женщины в моей жизни. И развязные, и немного скромнее, эффектнее, брюнетки, блондинки, но сейчас все меркло под натиском этой чувственной и одновременно нежной девчонки. Без просьб и обязательств, заявок на будущие траты, короче, без всего, к чему привык за последнее время общения