Я присела на диван, рассматривая маленький погром на моей кухне.
— Самое большое желание — остаться с тобой до утра. Но ты не позволишь.
Я мотнула отрицательно головой.
— Ксения плохо идёт к чужим людям, а я не хочу травмировать ее. Понимаешь?
— Вполне, — смахнув полотенцем капельки спермы на кончике члена, потянулся за боксерами.
Натянув влажные брюки, присел на стул у кухонного стола.
— Почему фамилию сменила? — обдав горящим взглядом, спросил Алексей.
— Хотела, чтобы ничего с тобой не связывало.
— Я заеду завтра за вами. Проведем время вместе.
— Вяземский, — я усмехнулась, — ты вообще умеешь спрашивать? Почему сразу в утвердительной манере?
— Так затрачивается меньше времени. А в нашем случае, мы и так с тобой его потеряли до фига.
— Сам виноват.
— Знаю.
— Один момент. Я в твоих глазах была предателем. Четыре года назад вытащила бумаги и отправила куда следует.
— Кто-то очень хотел, чтобы я так думал. У нас был отлично наработанный бизнес-проект с Молотовым. Несколько раз сработал на ура, а тут… все не заладилось.
— Все пошло не так, как обычно. Леш, это не ты же… — голос сорвался.
— Ты что, правда считаешь, что я Молотова со счетов списал? — усмехнулся зловеще Алексей, и мне стало настолько не по себе, что по спине пошел холодок. — А если так, что это поменяет?
Я откинулась на спинку дивана, чтобы справиться с ознобом, который скрутил мое тело.
— Любовь — это доверие. Ты же хочешь знать, что было? Косвенно, может быть я и виноват. Восемнадцатого ноября мы поругались с Тимуром, и как итог мой дружок надрался и влетел в деревья на своей машине.
— Ну в том, что он напился, твоей вины нет, — мне вообще мало помнились те дни, когда Молотов не держал в руках бокал или бутылку, наполненную виски.
— Тимур спросил, дам ли я добро на то, что подкатит к тебе после того, как мы окончательно с тобой разведемся.
Я даже закашляла от неожиданного признания. Молотов всё-таки выдал свои тайные предпочтения.
— Хорошие друзья у тебя, Лёша. Были…
— Да уж… Я много чего сказал Тимуру, о чем буду жалеть всю жизнь, но и Молотов, конечно, не ангел с крыльями.
— Скорее демон с рогами, — я оперлась о спинку дивана. — Почему я? Столько женщин вокруг?
— Запретный плод сладок. Слышала?
Нахмурив брови, утвердительно качнула головой. Это было именно тот вариант.
— Посмотри, — кивнула на зелёную папку на столе, на которую Вяземский бросил несколько раз взгляд.
Удивленный поднявшиеся брови Алексея нахмурились.
— Откуда это у тебя?
— Это ты здесь чужой, Леша, а я здесь своя, и есть знакомые, к счастью, где нужно.
— Я могу это взять?
— Нет. Только посмотреть при мне.
— Хорошо. При тебе, — Вяземский вскинул руки. — Мне бы посмотреть это хотелось в другой обстановке.
Я потянулась к телефону, который надрывно звенел, пока Вяземский жадно врывался в моё тело. Несколько пропущенных от водителя такси.
— Я позвоню завтра. Ты возьмешь трубку?
Я не знаю, конечно, с каким настроением проснусь завтра, но Вяземскому ответила: «Да».
Алексей набрал номер в телефоне и, не отрывая взгляд от меня, громыхнул: «Борис… нужно забрать меня»
Набросив пиджак на голый торс, Алексей решительным шагом подошёл ко мне и нежно поцеловал в губы.
— Я люблю тебя, Кир.
Впервые в жизни эти слова звучали от Алексея. Нежно, красиво, утвердительно.
Глава 61
После визита Вяземского я провалилась в глубокий сон. Разлепив глаза, всматривалась в детскую кроватку. Как знакомить отца и дочь, ума не приложу. В силу своего возраста Ксения вопросы об отсутствии папы не задавала.
Дурдом. Только не подведи, Леша…
Тронув пухлую щечку, направилась в кухню. Но настойчивый звонок в дверь изменил мои планы.
Вяземский?
Негромко цокнув, подошла к входной двери и выглянула в глазок.
Не совсем, но…
В подъезде стоял мужчина с большим букетом белых роз и плюшевым медведем.
— Добрый день. Смирнова Кира Владимировна?
Я кивнула, посматривая на охапку белых роз.
— Получите цветы и игрушку и распишитесь.
Поставив цветы и медведя в прихожей, черкнула свою подпись в бланке. Телефон оповестил о входящем сообщении, прогудев на кухонном столе. Под столом, словно белая клякса, лежала белая рубашка Алексея.
«Моим любимым девочкам»
«Когда заехать за вами?»
Прочитала текст сообщения.
«К десяти»
Написала в ответ и подняла рубашку, которая пахла его парфюмом. Я подвинула папку ближе и пробежала глазами по строкам. Зацепилась за фото бутылки, которая была в салоне автомобиля.
Водка. Элитная бутылка. Внушительная стоимость за символичные пол-литра.
Стопэ… В голове поплыли короткие воспоминания о Молотове. У Тимура была фишечка. Дорогой виски известного бренда. Другого он не брал в свою лужёную глотку. Я скрутила дрожащими руками папку и бросила взгляд на медведя, которого положили на диван, обитый зелёным велюром.
— Это нужно показать Леше, — я рассматривала стеклянную бутылку на фотографии, на дне которой каким-то чудом остались остатки сорокаградусного напитка. Вяземский лучше меня знал привычки своего друга и мог дать ответ на мой вопрос.
Только нужна ли эта правда?
В двух шагах от возможного «надолго и счастливо». Я тряхнула головой.
Ох, Кира…
Всегда буду думать, что от Алексея можно ожидать удар в спину. Возможно, с этой мыслью придётся жить всю свою жизнь.
Прихватив медведя, я поплелась в комнату. Усадив его на детский стульчик, легонько коснулась плеча дочки.
— Ксюнь… Просыпайся.
Улыбнулась, как только карие глаза с интересом уставились на меня.
— К нам приходил волшебник и оставил тебе подарок.
— Волшебник? — Ксения завертела головой и остановила взгляд на белом плюшевом медведе с красной косынкой на шее.
* * *
Я спустилась вниз, держа Ксению на руках. У дочери на удивление было хорошее настроение. Тем более ей хотелось увидеть волшебника, который ночью принёс медведя.
Большой «Лексус» Вяземского расположился посередине двора. Алексей был сам за рулём, и я выдохнула. Видеть водителя-сноба за рулём, который так и подглядывал за мной, не хотелось.
Леша стоял, прислонившись пятой точкой к «Лексусу». Встретившись взглядом с бывшим мужем, на несколько минут замерла.
Красивая элитная картинка.
Спортивные коричневые брюки и белая майка шикарно смотрелись на своём хозяине.
Эх, Кирюша. Только не ошибиться нам ещё раз в этом черноглазом мужчине.
Но сердце ёкало в груди, и смесь разных чувств играла в душе.
— Это он? — Ксения надула губки бантиком, рассматривая высокую фигуру Лёши. — Волшебник?
— Да, — я подошла ближе к Вяземскому, который во все глаза рассматривал Ксению. Между нами повисла неловкая пауза, в которой никто не знал,