— О, Торбранд. От наивности я избавилась, ещё когда мне было семнадцать лет.
Последний отрезок пути я ехала молча, так как Эльза задремала так крепко, что даже сумасшедшая тряска не могла её разбудить. Я смотрела в окно и видела, как мимо проплывают зелёные холмы, дома, каменные ограды, пасущийся скот.
Тут карета замедлила ход и через несколько минут остановилась совсем.
— Вон он, — услышала я голос Олафа. — Дом Эйнара.
Я выглянула из кареты, открыв дверь, и увидела его.
Я ожидала увидеть замок, а это оказался большой и с виду очень крепкий дом. Снизу камень, а верх полностью деревянный, сложенный из массивных брёвен. Длинный, с высокой крышей, покрытой черепицей. По бокам от него стояли конюшня, хозяйственные постройки, загоны для скота, кузница с почерневшей от сажи трубой. Торбранд спешился первым, за ним — Олаф и дружинники. Я помогла Эльзе выйти из кареты. Она выпрямилась, разгладила складки на платье и поправила платок.
Торбранд выпрямился, поправил доспех и встал у ворот. Олаф стоял на шаг позади, скрестив руки на груди и улыбался. Дружинники выстроились за ними. Крестьяне и моряки остались у лошадей.
Я встала рядом с Торбрандом, а Эльза на полшага позади меня, справа.
Мы стояли перед закрытыми воротами дома ярла Эйнара и ждали.
Ветер принёс запах жареного мяса и свежего хлеба, значит, где-то за этими стенами готовится ужин. Факел над входом трещал и разбрасывал искры в сгущающиеся сумерки. Солнце уже почти село, и последний его луч догорал на дальней вершине.
За воротами послышались тяжёлые, уверенные шаги. Потом послышался скрежет засова и ворота начали открываться.
Глава 24
Встречать нас вышел сам ярл Эйнар.
Он появился в проёме ворот и на секунду замер, обводя нас цепким взглядом. Это оказался крупный мужчина лет шестидесяти с небольшим, но при этом выглядел он гораздо моложе своих лет. Его густая, с проседью борода была аккуратно подстрижена, а волосы, убраны назад и перехвачены кожаным шнурком. Одет он был в тёмно-синюю тунику с серебряной вышивкой по вороту. Поверх туники был застёгнут широкий кожаный ремень с серебряной пряжкой, а на ногах сапоги из мягкой, хорошо выделанной кожи. Грудь украшала массивная серебряная цепь с подвеской в форме молота. Глаза у него серые, умные, с хитринкой, и сейчас в них плясали отблески горящего факела.
Когда мы переступили порог, Эйнар широко раскинул руки и пошёл навстречу Торбранду. Тот шагнул к нему, и они крепко пожали друг другу руки, а потом обнялись по-мужски, так крепко, что я удивилась, как их рёбра выдерживают такие объятия.
— Торбранд! Сын Харальда! — голос у Эйнара оказался громким и зычным. — Давно ты не показывался, щенок! Я уж думал, ты совсем одичал в своих скалах!
— На щенка я уже мало похож, Эйнар, мне уже за тридцать, — ответил Торбранд. А ты всё такой же шумный, насколько я помню.
— Шумный?! — Эйнар расхохотался, и его смех разнёсся по двору, перекрыв даже фырканье лошадей. — Это называется гостеприимство, мальчик мой! Ну-ка, дай на тебя посмотреть! — Он отступил на шаг, окинув Торбранда взглядом с головы до ног. — Похудел, осунулся. Шрамов прибавилось. А нос-то кто тебе свернул?
— Мне как всегда повезло, разбойников в ущелье повстречал.
— Разбойники? Они что, ещё живы?
— Плохо же ты обо мне думаешь, Эйнар. Я их лично отправил к праотцам.
— Вот и славно, — Эйнар кивнул с одобрением. — На наших землях мёртвые разбойники — лучшие разбойники. Ну, а это кто с тобой?
Торбранд повернулся и жестом указал на меня.
— Эйнар, позволь представить тебе Лизу, мою дорогую гостью из далёких южных земель. Она живёт в моём доме и находится под моей защитой.
Я шагнула вперёд, остановившись на расстоянии трёх шагов от Эйнара, и слегка склонила голову, ровно настолько, чтобы выказать уважение, но при этом не потерять достоинство.
— Ярл Эйнар, — я старалась говорить ровным голосом. — Рада приветствовать вас. Благодарю за то, что вы приняли нас под свою крышу. Меня зовут Лиза, и я прошу вашего гостеприимства с открытым сердцем.
Эйнар посмотрел на меня и его серые глаза задержались на моём лице. Он внимательно посмотрел на платок, закрывающий мои волосы, и заглянул в глаза, которые я не опустила, выдержав его взгляд. Потом его взгляд скользнул ниже, по дорожному платью и рукам, которые я сложила перед собой так, как учила Эльза.
Пауза длилась недолго, но мне она показалась вечностью.
— Гостья из южных земель, значит, — произнёс он, наконец, с неподдельным любопытством в голосе. — Далековато же ты забралась, девочка. — Он улыбнулся, обнажив с виду крепкие, чуть пожелтевшие зубы. — Добро пожаловать в мой дом, Лиза! Здесь тебе рады, и пока ты находишься под моей крышей, ни один волос не упадёт с твоей головы. Слово моё!
Он шагнул ко мне и протянул обе руки, повёрнутые ладонями вверх. Я же, вспомнив наставления Эльзы, положила свои ладони на его, и он легонько, по-отечески, сжал их.
— Крепкие руки, — заметил он. — Совсем не похожи на руки южанки.
— Я много работаю с землёй, ярл Эйнар.
— С землёй? Это интересно, за ужином расскажешь.
Потом он увидел Эльзу. И тут его лицо совершенно преобразилось.
— Эльза?! — он шагнул к ней так стремительно, что она отступила назад и спиной наткнулась на Олафа, который её аккуратно придержал. — Старая ты упрямица! Клянусь всеми Богами, я думал, что ты уже давно умерла!
— Не дождёшься, — буркнула Эльза, и её лицо осветила улыбка, которую она безуспешно пыталась скрыть.
— Сколько лет прошло? Пятнадцать? Двадцать?
— Шестнадцать. Мы не виделись с тех пор, как Сольвейг покинула нас.
— Шестнадцать, — повторил Эйнар, и его голос стал тише. Он взял Эльзу за руки, точно так же, как только что держал мои, но с такой нежностью, что у меня защемило в груди. — Сольвейг была бы рада, что ты всё ещё стоишь на ногах. И что ты всё ещё бранишься. Твои словечки всё ещё живут в моих ушах!
— Вот уж не надо, если я и говорю что-то бранное, то только по делу, — проворчала Эльза, при этом её глаза подозрительно заблестели.
Эйнар рассмеялся и, не выпуская её рук из своих, повернулся к Торбранду.
— Ты привёз мне самый лучший подарок, мальчик, — живую Эльзу! Ну, проходите, проходите! Что вы стоите, как чужие? — Он махнул рукой, приглашая всех войти. — Олаф, рыжая ты скотина, тебя я тоже вижу! Когда же ты уже побреешься?
— Вот как женюсь, ярл Эйнар, так сразу! — крикнул в ответ Олаф, смеясь.
— Тогда ты никогда