– Они все подчиняются Реми, – буркнула я.
– Это лишь на ближайшие два дня, – радостно напомнила Элинор.
Я промолчала.
– Реми их не тронет, – наконец проговорил Таран, голос которого звучал резковато. – Он ничего от этого не выиграет, да еще знает, что Лютер убьет его за малейшую попытку.
– Да, – кивнула Элинор, – с ними все будет в порядке. Просто Лютер слишком тревожится, потому что дело касается Лили.
– Лютер слишком тревожится, потому что дело касается Дием.
Я снова оглянулась на Тарана, и тот многозначительно на меня посмотрел.
Когда мы в последний раз вошли в зал собраний, Реми, Гэрет и Эмонн вместе стояли в углу и тихо, но оживленно переговаривались. Аликс уже сидела. Что-то в ней было не так. Обычно она казалась невозмутимой, как Лютер, но сегодня ее лицо дышало тревогой.
Увидев меня, Аликс вскочила на ноги. Я двинулась было к ней, но Эмонн одним плавным движением встал у меня на пути.
– Ваше Величество, – проворковал он и наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку. – Поздравляю вас с последним Домо-приемом. Встречи определенно получились увлекательными. – Эмонн подмигнул мне, в лазурных глазах у него заблестел намек.
Я через плечо глянула туда, где теперь шептались Таран и Аликс. Эмонн встал так, чтобы заблокировать мне обзор.
– Слишком давно у нас с тобой не было шанса поговорить, – сказал Эмонн. – Я так скучал по нашим беседам.
– Я была занята, – соврала я, потому что занималась лишь тем, что сутки напролет кисла у себя в покоях; только мне надоел флирт, который всегда подразумевало общение с Эмонном.
Мой резкий ответ заставил Эмонна наклонить голову набок.
– Я надеялся похитить тебя для небольшой…
– Дием! – шепотом позвала Элинор.
Она стояла рядом с Тараном и Аликс и лихорадочно махала рукой, подзывая меня.
– Пожалуйста, извини, мне нужно… – Я не договорила, силясь протиснуться мимо Эмонна.
Его ладонь сжала мне предплечье и рывком вернула на прежнее место.
Я уставилась на Эмонна в полном изумлении. Мышцы дрожали от нужды как-то отреагировать – пришлось сдерживаться, чтобы сохранить свои тренировки в секрете и не повалить его лицом на каменный пол.
– Я не закончил, – заявил он приторным голосом.
– Убери руку.
– После всего, что я для тебя сделал, думаю, что имею право на пару минут наедине с тобой.
Мелькнула золотистая кожа – сжатая в кулак ладонь метнулась между нами и схватила Эмонна за запястье.
– Руки прочь, говнюк! – прорычал Таран и широкой грудью навалился на брата, чтобы лишить его равновесия.
Эмонн ответил таким же злым взглядом, и они наклонили головы друг к другу, как дикие бараны.
Из-за разницы в характерах зачастую с трудом вспоминалось, что эти двое – братья, но сейчас это было совершенно очевидно. Дело было не в их загорелой коже и не в золотистых волосах, а в многолетней ненависти, кипевшей в их глазах: такую глубокую личную обиду может породить лишь кровное родство.
Эмонн снова повернулся ко мне.
– Дием, тебе не стоит меня игнорировать. Не я один шкурно заинтересован в том, чтобы наши отношения оставались сердечными, так ведь? – Эмонн приподнял уголок рта, довольный своей завуалированной угрозой.
– Ты грязный, подлый, скользкий кусок гнилого мусора, ты… – зарычал Таран.
– Таран, отпусти брата, – спокойно попросила я, и его взгляд метнулся ко мне.
– Дием, не позволяй ему собой помыкать.
– Отпусти Эмонна, – повторила я, – пожалуйста.
Громко заворчав, Таран оттолкнул руку брата, но угрожающей позы не изменил.
Эмонн победоносно ему улыбнулся:
– Ты слышал, что сказала дама? Брысь!
Таран выпятил грудь, заставив старшего брата отступить еще на шаг.
– Таран! – предостерегающе повторила я.
Он снова посмотрел на меня, и теперь в его взгляде читались недоумение и капелька обиды на предательство. Таран фыркнул и отвернулся.
Едва он оказался вне зоны досягаемости, я взялась за дело – повела плечом, с глухим стуком сбросила ладонь Эмонна, затем локтем подцепила ему локоть, так что его рука вывернулась за спину под неестественным углом. Эмонн выгнулся назад и вскрикнул от боли и удивления.
Я наклонилась к нему так, что губами коснулась уха.
– Плевать мне на то, что ты для меня сделал и какие мои секреты знаешь. Ни на какую часть меня ты, Эмонн, права не имеешь, – зашипела я. – А если еще раз схватишь меня так, я отвечу не голыми руками, а ножами и кинжалами.
Незнакомые мне Потомки начали входить в зал, но, увидев нас, замерли. Направившись поприветствовать гостей, Реми и Гэрет смерили меня одинаковыми хмурыми взглядами, а я быстро выпустила Эмонна из тисков.
– Это большая ошибка с твоей стороны, – возмущался Эмонн.
– Я принимаю твои извинения, – сухо проговорила я, развернулась и ушла, не дав ему изрыгнуть очередную завуалированную угрозу.
Таран смотрел на меня в полном восторге.
– Беру обратно каждое сказанное мной слово, – прошептал он. – Никогда больше не буду на тебя злиться.
– Крайне сомнительно. Таран, в чем дело? Почему все шепчутся?
Его веселье мигом испарилось.
– Реми – говнюк.
У меня аж дыхание перехватило.
– Лили… Она в порядке? Он не…
– Ваше Величество! – позвал голос у меня за спиной.
Я обернулась и увидела мужчину, который шел ко мне, раскрыв объятия. Он буквально утопал в золоте: на шее были золотые цепи, в ушах и на бровях – золотые гвоздики, на одежде – золотая вышивка. Даже его волосы казались покрытыми желтым металлом.
– Добро пожаловать, Дом Жислен! – проговорила я, и мы обнялись.
Реми показал на составленные стулья и кресла.
– Давайте приступим? – предложил он тепло и, как всегда, дипломатично.
– Лютер еще не подошел, – заметила я. – Нужно дождаться его прихода.
– Нет, не нужно, – возразил Реми. – Сегодняшний прием мой сын пропустит. Прошу всех занять места.
По коже у меня пробежал холодок. Я попыталась перехватить взгляд Реми, чтобы узнать больше, но он старательно прятал глаза, полностью сосредоточившись на гостях.
Я переключила внимание на Тарана, который успел отойти от меня и опуститься в кресло. Он лишь молча покачал головой. Я осталась стоять, думая, какую сцену готова устроить, когда Таран беззвучно прошептал одно-единственное слово: «Потом».
Я неохотно опустилась на свой трон. Грози Лютеру опасность, Таран ни за что не обрек бы меня на многочасовое политическое позерство.
Или обрек бы? Может, он считал, что Лютер мне настолько безразличен, что присутствовать на маловажной встрече для меня важнее, чем прийти ему на помощь?
Впрочем… разве я дала Тарану повод думать иначе?
* * *
Следующие два часа были пыткой.
Смотреть на представителей Дома Жисленов, а не на открытую