Я гадала, вспоминает ли Лютер те моменты в такое неподходящее время, как сейчас. Пересыхает ли от воспоминаний у него во рту, ускоряется ли пульс, как у меня сейчас.
К чести Лютера, он и бровью не повел, сохраняя противоестественное спокойствие. Казалось, затаилось даже его дыхание. Его единственной реакцией была вопрошающая искра в глазах – посмею я оценивать его или нет?
Я взяла за привычку при каждой встрече с Лютером мысленно перечислять причины его ненавидеть, но вчерашние события заставили меня усомниться в каждой из них. Сейчас, разглядывая его, я внезапно пришла к пугающему выводу.
Я не ненавидела Лютера. Благоразумию вопреки, я начала искренне ему доверять. Я даже – да простит меня Вечнопламя – стала получать удовольствие от его компании. Мне нравилось то, как он выбивал меня из колеи, как подначивал. Мне нравилось, что он загадка, которую я никак не могла разгадать.
Он… Он мне нравился.
Боги, он мне нравился!
Мне тотчас понадобилась дистанция. Вскочив на ноги, я зашагала вдоль одного из многочисленных стеллажей, которые тянулись вдоль стен, заставленные книгами с разноцветными корешками.
Удаляясь от Лютера, я вела по корешкам пальцем:
– Лютер, в моей жизни достаточно людей, которые пытались защитить меня, скрывая что-то важное. Других таких не надо. Особенно сейчас.
Сильная аура Лютера наполнила воздух – он встал и зашагал за мной. Когда немного приблизился, его магия стала осязаемой, – словно пальцы, ласкала мне кожу.
– Ясно, Ваше Величество. Это больше не повторится.
Я посмотрела через плечо, и Лютер встретил мой взгляд. Подбородок опущен, брови вскинуты.
Почтительность. Безмолвное извинение.
Я замедляла шаг, пока Лютер меня не нагнал. Принятие. Беззвучное прощение.
– Кто посетит эти Домо-приемы? – спросила я.
– Главы каждого из Домов и Королевский Совет. Пока ты не назначишь своих советников, Совет короля Ультера сохранит свою роль, показывая, что ты будешь править так же, как Ультер.
Я сдержала резкий ответ. Я точно не буду править так же, как Ультер, все силы для этого приложу.
– Ты член Совета?
– Да, – кивнул Лютер. – Вместе с отцом, дядей Гэретом и его сыновьями, Эмонном и Тараном.
Я нахмурилась:
– Гэрету обязательно нужно участвовать?
– Он Потомок малоприятный, но полезный. Никто не знает другие Дома лучше, чем он.
– Тогда ладно. А как насчет Эмонна? Зачем его в Совете держать?
– Каждый день себя об этом спрашиваю.
Я замерла:
– Лютер Корбуа, ты только что пошутил?
– Временами случается и такое. – Ладонь Лютера скользнула мне на спину, чтобы подтолкнуть вперед, и осталась там, когда я двинулась дальше.
– А Таран? Зачем он в Совете?
– В основном чтобы не дать мне убить Эмонна.
– Лютер! – охнула я. – Две шутки за день! Тебе придется лечь отдохнуть, чтобы восстановиться после такого веселья!
Лютер улыбнулся мне новой улыбкой – теплой, робкой, но при этом слегка торжествующей. Я так удивилась непринужденному проявлению нежности, что едва не споткнулась.
Я постаралась изобразить недовольство, хотя губы сами расползались в ответной улыбке.
– Странно, что король Ультер не нашел во всем Люмносе ни одной женщины, которая годилась бы ему в советники.
– Лили должна была стать членом Совета по достижении совершеннолетия, но ты права. Король был… очень традиционных взглядов.
– Ну а я не традиционных. И я желаю, чтобы Элинор присутствовала на Домо-приемах.
– У Элинор нет ни титула, ни официальной должности.
– Как раз наоборот. Я сделала Элинор своим первым советником, так что она единственная с официальной должностью. Остальным вам только предстоит завоевать мое расположение.
Лютер кивнул с серьезным видом, хотя глаза продолжали весело блестеть.
– Понял. Я позабочусь о том, чтобы Элинор пригласили.
Несколько шагов мы сделали молча. Ладонь Лютера наконец соскользнула с моей спины, хотя на полпути остановилась, запутавшись в прозрачной ткани моих юбок. Лютер смотрел на юбки, и меж бровей у него залегла морщинка.
– Тебе не нравится мое платье? – осведомилась я, изображая оскорбленность.
– Ничего подобного. – Взгляд Лютера медленно поднялся к моим глазам, мышцы шеи напряглись.
– Попробую угадать, тебе больше нравилось, когда на мне было одно полотенце? – подначила я, стараясь игнорировать тепло, хлынувшее к щекам.
Лютер покраснел, и от моих щек тепло хлынуло вниз, к животу.
Я нервно рассмеялась и отвела взгляд:
– Или, может, ты предпочитаешь меня в грязных штанах и в чужой тунике?
– Только если те брюки и туника мои.
Тепло потекло… еще ниже.
Бедра сжались, никогда прежде я так сильно не радовалась, что меня защищают широкие, развевающиеся юбки.
– Элинор принесла мне одежду попроще, – сказала я, пожав плечами с напускным спокойствием, которого совершенно не чувствовала. – Но она предложила мне попробовать этот наряд, вот я и приняла ее предложение.
– Ты правда сделала ее своим советником?
– Сначала ты критикуешь мое платье, потом моего советника?
Во взгляде Лютера снова появилась нежность.
– Я одобряю и твое платье, и твоего советника. Элинор чрезвычайно умна. Куда умнее, чем считают наши родственники. Я лишь о том… – Лютер сделал паузу. – Если ты не против нетрадиционных советников, могу я предложить одного?
– Про Сору я уже думала, но, боюсь, в зале собраний гриверне не место. И боюсь, она сразу сожрет Гэрета.
Лютер изо всех сил постарался скрыть раздражение:
– Вообще-то я об Аликс. Она блестящий военный стратег, пользуется уважением и среди армейских в Фортосе, и среди гвардейцев здесь, в Люмносе. Случись какой-нибудь военный конфликт, она будет очень полезна.
Искренняя улыбка, какой я отвечала на улыбки Лютера, мигом погасла. Хранители Вечнопламени готовились к войне, и при мысли о встрече Аликс и Генри на поле боя меня в холод бросило.
– Я подумаю об этом, – сухо сказала я.
Лютер нахмурился, уловив резкую перемену в моем поведении:
– Понимаю, ты еще не знаешь Аликс, но я могу поручиться за ее надежность. Однажды дав клятву верности, она держит ее твердо.
– У меня уже есть военный советник – мой отец. Поручительства в его надежности мне не требуются.
– Это он скрыл от тебя, что ты Потомок?
Я словно к месту приросла:
– Осторожнее, Лютер. Возможно, ты верен не всем своим родным, но я-то своим верна.
Мышца у челюсти Лютера дернулась. Напряжение между нами нарастало, сейчас порожденное чем-то мрачнее похоти.
Я двинулась прочь от него:
– Мне пора. У меня встреча с твоим отцом.
– Можно тебя проводить? – Лютер протянул руку. Показное безразличие вернулось на место, скрывая его истинного от моих глаз. – Чтобы ты прошла по дворцу без проблем, – пояснил он.
– Или чтобы ты за мной шпионил.
Лютер замер:
– Если тебе лучше одной…
– Да расслабься ты! Я тоже иногда шучу. – Я взяла Лютера под руку, прижав ладонь к