Я зашагала – ладно, заковыляла, стараясь не упасть, – по коридору, не удостаивая Лютера вниманием, и один из стражей бросился открывать тяжелые металлические двери.
– Я хотел бы поговорить с тобой наедине.
Даже не смотря на Лютера, я чувствовала, как воздух пульсирует от его мрачного настроения.
Надвигалась буря.
– В моей комнате? – пренебрежительно переспросила я. – Не хотелось бы, чтобы у кого-то сложилось неверное впечатление о твоих интересах.
– Плевать мне на их впечатление! – прорычал Лютер.
Его тон шокировал даже стражей, которые с беспокойством за нами наблюдали. Один из них подошел ко мне, держа руку на мече.
– С Ее Величеством вы будете разговаривать уважительно! – гаркнул он.
В коридоре воцарилась тишина. Никогда не видела, чтобы стражи хотя бы смотрели на Лютера косо, не говоря уже о том, чтобы открыто бросать ему вызов.
Я повернулась, чтобы вмешаться, пока из-за темперамента Лютера не пришлось заполнять вакансию или вытирать лужу крови, но взгляд остановился на знакомом лице.
– Перт?! – изумленно спросила я.
Страж заметно расслабился:
– Ваше Величество меня помнит?
Я засмеялась и обняла его за шею. Перта я не видела с ночи, когда вытащила его с горящего склада после того, как упавшая балка перебила ему ноги. Тогда мы совсем не знали друг друга, но, едва не погибнув вместе с ним, я стала считать его старинным приятелем.
– Ты исцелился! – воскликнула я, восторгаясь его крепким телом.
– Меня отвезли к целителям Фортоса, чтобы ускорить выздоровление. – Взгляд Перта скользнул вверх, к короне. – Похоже, с нашей последней встречи мы оба добились большого успеха.
Вряд ли я согласилась бы считать корону знаком большого успеха, но, видя Перта выздоровевшим и улыбающимся, не могла не улыбнуться в ответ. Чувство вины за роль, сыгранную в атаке Хранителей, грызло меня, и знать, что Перт не просто выжил, но и полностью восстановился, было так нужным мне успокоительным.
– Не знала, что ты дворцовый страж, – проговорила я. – Получается, ты Корбуа?
– Он не страж и не Корбуа, – ответил Лютер, стоявший у меня за спиной. – Перт из Дома Бенетт, но несет особую службу как член твоей личной охраны.
Перт кивнул:
– Когда я вернулся в Люмнос и выяснил, что женщина, спасшая мне жизнь, – наша новая королева, я попросил у принца Лютера разрешения служить вашим стражем. Друзья и даже близкие бросили меня в ту ночь, а вы рискнули жизнью, чтобы меня спасти. – Перт ударил себя кулаком в грудь и низко поклонился. – Вернуть тот долг для меня будет величайшей честью.
– Хватит мне того, что я вижу тебя здоровым. – Я взяла Перта за руку и сжала ее, игнорируя недовольный ропот Лютера. – Но если ты хочешь служить мне, соглашусь с благодарностью. Вряд ли в целом королевстве найдется Потомок, более достойный меня защищать.
Пожалуй, вышло немного чересчур, но это стоило полурыка, сорвавшегося с губ Лютера.
– Если счастливая встреча закончена, Перту нужно возвращаться к службе, – резко заявил он.
Я любезно улыбнулась стражу и прошла мимо него в покои.
За спиной у меня застучали шаги Лютера, потом послышались звуки потасовки и негромкой перепалки.
Обернувшись, я увидела, как два стража скрестили мечи у груди Лютера, блокируя ему вход.
– С дороги, – проскрежетал Лютер.
– Никто не войдет в покои королевы без ее разрешения.
Я не смогла сдержать ухмылку. Похоже, стражи извлекли урок из прошлого раза, когда принц их отчитывал.
Зыркнув на них, Лютер сосредоточил ледяной взгляд на мне. В нем чувствовалось чрезмерное напряжение, как у струны, натянутой слишком сильно. Даже без оружия и магии, он казался куда опаснее обычного.
– Пропустите его, – смилостивилась я.
Как только стражи убрали оружие, Лютер схватил их за шеи, вытолкнул в коридор и захлопнул за ними двери.
– Они выполняют твои приказы. Не обязательно вести себя по-свински.
Лютер чуть ли не зарычал.
Сора заглянула в гостиную, чтобы поздороваться, увидела злющего Лютера и вернулась на насест.
– Предательница! – крикнула я ей вслед.
Нить нашей с ней связи запульсировала от изумления.
Закатив глаза, я зашагала по гостиной и почти добралась до спальни, когда каблук сандалии зацепился за край ковра, и я, неграциозно размахивая руками, полетела на пол.
Лютер тотчас подхватил меня. Он поймал меня на лету, и в голове у меня затуманилось от пьянящего действия сладкого вина, плотных мышц и крупных ладоней. Комната закружилась, и я невероятным образом продолжила движение. То, что Лютер меня нес, я поняла, когда снова полетела и спиной ударилась о пружинящий матрас кровати. От резкого падения несколько тонких цепочек у меня на платье лопнуло.
Лютер стоял меж моими разведенными ногами, свисающими с края кровати, и зло на меня смотрел.
– Ступню! – гаркнул он, протягивая руку.
У меня аж челюсть отвисла.
– Зачем ты устроил эту фигню?
– Мой долг – защищать тебя. В том числе и от риска сломать шею, когда ты пьяной спотыкаешься в нелепых туфлях.
– Я не пьяна, – пролепетала я.
Лютер прищурился.
– Ступню! – повторил он, и от его резкого тона внизу живота у меня что-то зашевелилось.
Злость и ревность смешались с негодованием, прослоились упрямой решимостью победить в странной битве, которую мы вели; встряхнулись разведенной алкоголем сдержанностью и полились на похоть, в которой я так себе и не призналась.
Коктейль получился опасный, а выпить мне по-прежнему хотелось.
Моя ступня медленно заскользила вверх по ноге Лютера. Я злобно улыбнулась, заметив, что он напрягся, так что пальцы задрожали. Пальчиками ног я легонько коснулась бедер Лютера и остановилась у пояса ровно настолько, чтобы заставить его потянуться ко мне, потом дернула ступню вверх и заскользила по его телу дальше. Когда добралась до груди, согнула стопу и вонзила острый каблук в область его сердца.
Лютер не дрогнул. Он стиснул мне лодыжку, резко поднял ее еще выше и, глядя мне в глаза, закинул себе за плечо. Обхватив меня за пояс, он подтянул мое тело к себе, так что задняя поверхность моих бедер хлопнулась о его бедра. Я раскрыла рот, и серо-голубые глаза вызывающе заблестели – попробуй, мол, возрази.
Рот я закрыла. Окрыленная удачным ужином, я по-прежнему чувствовала себя на коне и терять это ощущение не хотела ни за что на свете. Особенно из-за Лютера.
Глядя мне в глаза, он обхватил мне бедра и начал ловко разматывать ремешки сандалий, которые тянулись вверх по ноге. Лютер мог порвать их одним сильным рывком, но он не спешил – аккуратно сдвигал ремешки и массировал кожу, чтобы убрать красные следы, которые они оставили.
Я захлопала ресницами, когда Лютер с толком использовал свою силу