В любой другой день я, возможно, поддалась бы на провокацию старой карги. Но надменное фырканье Элеаны зажгло у меня в душе совсем другой огонь.
Безутешно вздохнув, я повесила голову и старательно изобразила покаяние:
– Прошу извинить любые мои промахи. Я твердо усвоила, как важно окружать себя правильными советниками и полагаться на их мудрость.
Эмонн выпрямил спину и ухмыльнулся, но я улыбнулась не ему, а Элинор, пожав ей руку, потом подавила самолюбие и уважительно кивнула Реми. Тот в ответ скупо улыбнулся и сделал вид, что принимает мою благодарность.
Повернувшись к Марте, я подарила ей яркую, очаровательную улыбку:
– Очень надеюсь, что вы сможете меня простить. Обещаю, что в будущем буду куда лучше готова ко всему, что оспаривает мои привычки.
Марта плотно поджала губы:
– Довольно необычно, что кандидат на корону незнаком Двадцати Домам. Нам о вас почти ничего не известно. Ни о вашем происхождении, ни о вашей магической силе.
Элеана похлопала Марту по плечу и постаралась успокоить:
– Бабушка, ее магическую силу мы скоро увидим. – Элеана впилась в меня пронзительным взглядом. – Когда она будет биться на Оспаривании.
Я захлопала ресницами и подняла глаза к небу:
– Не могу сказать, почему Люмнос решила благословить меня короной и самой сильной магией в королевстве. Уверена, причины у нее были, иначе не осмелилась бы оспаривать мудрость Клана.
Марта фыркнула:
– Будем благодарны, что Блаженному Клану хватило мудрости даровать остальным нам свободу решать самим.
Я сдержанно улыбнулась ей и поманила к себе следующий Дом, готовая прервать наше неприятное общение.
– Рассчитываю, что вы оставите в силе согласие покойного короля на помолвку Лютера и моей Элеаны, – заявила Марта. – Они обещаны друг другу чуть ли не с рождения.
Я выдержала взгляд Марты, хотя краем глаза увидела самоуверенную ухмылку Элеаны.
Я нахмурилась и с любопытством наклонила голову:
– Как интересно. У нас с Лютером было много разговоров, и он ни разу не упоминал помолвку. – Наконец я сосредоточила внимание на Элеане. – Напротив, он сказал, что между вами ничего нет.
У Элеаны было такое лицо…
Все мучения, все страдания, все страхи и паника, все чудовищное унижение, все слезы, пролитые из-за клятой короны, которую я никогда не хотела…
Возмущенное лицо Элеаны показывало: каждая секунда моих мытарств не напрасна.
Я могла умереть страшной смертью на Оспаривании, но с этим чудесным воспоминанием в кармане я, по крайней мере, умерла бы счастливой.
Я пожала плечами, но позволила просиять улыбке, которую сдерживала.
– Как вы указали, члены Клана даровали нам свободу решать самим. Надеюсь, Лютер этим правом воспользуется. Он может сам выбрать желанную ему женщину.
Элеана побагровела от ярости, а я купалась в лучах славы, только радоваться мне помешали. Вместо того чтобы смутиться, Марта ухмыльнулась едко, широко, торжествующе.
– Как интересно, что вы упомянули близкие отношения с принцем, – вкрадчиво проговорила старуха. – До меня дошли тревожные слухи о том, что вы выдавали себя за смертную целительницу, дабы иметь доступ к покойному королю на протяжении его таинственной болезни. Я слышала даже, что вы уговорили принца провести вас в покои короля в день, когда Его Величество умер.
Раздались возгласы шока: шепот разнес скрытые обвинения Марты к дальним краям толпы.
Я сделала безразличное лицо:
– Король наблюдался у целителей-Потомков из Фортоса. Когда недуг стал неисцелим, его передали заботам смертных целителей, которые ухаживали за ним до самого конца.
– Так вы признаете, что ухаживали за ним?
Я нервно сглотнула:
– Несколько раз помогать целителям мне доводилось.
– Включая день смерти короля.
– Я… да. Лютер попросил меня оценить его состояние. Король был очень плох, мы оба знали, что он скоро умрет.
– Вас ведь оставили без присмотра в королевских покоях? Вас, вооруженную, оставили наедине с Его Величеством?
– Если вы намекаете, что…
– А когда вошел страж, вы стояли над телом короля с клинком наголо?
Гул сплетен превратился в рев. Элеана громко напоказ охнула и заслонила бабушку рукой, словно намекая, что я могу в любой момент напасть. Жан покачал головой и негромко присвистнул. Даже Реми и Эмонн посмотрели на меня с беспокойством.
– Это недоразумение. – Болтовню мне приходилось чуть ли не перекрикивать. – Лютер лично осматривал тело короля. Он может подтвердить, что я не…
– Где принц? – резко спросила Марта. – Мне, например, очень хочется понять, как Потомок, которого мы все считали наследником Ультера, счел возможным оставить нашего больного, беззащитного короля с агрессивной чужачкой. – Марта вскинула брови. – С чужачкой, которая, по слухам, сейчас вхожа в его спальню.
Бальный зал взорвался от громкого ропота. Моя свита Корбуа обменялась взглядами, полными шока, недоумения и подозрения. Перт нервно осмотрелся и чуть приблизился ко мне; костяшки его пальцев побелели на рукояти кинжала.
Казалось, Оспаривание для меня может наступить на пару недель раньше, чем ожидалось.
По нити нашей связи я почувствовала, как Сора расхаживает по своему насесту и расправляет крылья, готовая пробить каменные стены зала и прийти мне на помощь. На долю секунды я хотела ей это разрешить.
Мой взгляд метался по залу в поисках Лютера. Он придумал бы, как решить проблему, у него всегда имелся ловкий способ покончить с нежеланными расспросами или предлог увести меня, который никто не отваживался оспорить.
Но Лютер ушел решать другие мои проблемы. Этот бой мне предстояло вести в одиночку.
Напустив на себя надменность, я высоко подняла руку:
– Вы осмеливаетесь обвинять Дом Корбуа?
Я говорила так тихо, что гостям не оставалось ничего, кроме как замолчать, дабы расслышать мои слова.
Я сжимала палец за пальцем, постепенно превращая ладонь в кулак.
– Вы осмеливаетесь обвинять Дом Корбуа?! – повторила я.
– Я обвиняю не Дом Корбуа, а…
– Дом Корбуа отправлял короля в Фортос на обследование. Дом Корбуа отбирал смертных целителей, которые ухаживали за ним месяцами. Стражи-Корбуа охраняли покои короля, слуги-Корбуа готовили ему питье и еду, а после его кончины мыли его тело. – Я кивнула на Реми и Гэрета. – Эти двое мужчин, главы Дома Корбуа, полностью контролировали уход за Ультером во время его болезни.
Гости бала наконец переключили внимание с меня на двух братьев, которые нервно переступали с ноги на ногу и чуть отстранились от Гановерров.
Марта презрительно фыркнула:
– Даже лучшие Дома порой поддаются обману…
– Не хочу, чтобы простое недоразумение привело к кровопролитию, – проговорила я спокойно, но с нажимом, – поэтому спрошу вас снова. Дом Гановерр обвиняет Дом Корбуа в убийстве нашего любимого Ультера?
– Я не это имела…
– Если так, вы явно считаете, что в этом нелепом заговоре замешаны целители Фортоса. Возможно, посланцы Фортоса еще