— Хорошо, — сказал Левитас, — в таком случае я вам приказываю: с завтрашнего дня в эту холодную комнату переходите вы со своим отделом, а старушка пускай работает в вашей теплой комнате.
Хозяйственный отдел переехал, и через два-три дня холодная комната была превращена в теплую.
Применяя эту тактику, Левитас последовательно утеплил все холодные комнаты редакции. Если завхоз уверял Левитаса, что какую-то комнату утеплить невозможно, Левитас немедленно переселял в нее хозчасть, и через несколько дней комната делалась теплой.
Левитас сказал, что это же лекарство он с успехом применял и на фронте.
Он работал в батальоне замполитом командира батальона. Солдаты и офицеры все время жаловались на старшину: не обеспечивает ремонт обуви.
Однажды мимо Левитаса идет боец в рваных сапогах. Левитас вызывает старшину:
— Почему у солдата рваные сапоги?
— Нет кожи, товарищ майор, подвезут — починим!
Левитас приказал старшине отдать свои сапоги солдату, а самому надеть рваные.
К вечеру сапоги старшины были починены. И так каждый раз Левитас разувал старшину и приказывал ему надевать рваные сапоги, если видел их на ногах какого-нибудь солдата. Как правило, на другой день сапоги старшины бывали уже починены.
Однажды рваные сапоги, снятые с бойца, оказались так малы, что не налезли на ноги старшины. Все равно Левитас заставил старшину отдать свои крепкие разутому солдату. И старшина побежал босиком в хозчасть к сапожнику, унося в руках рваные сапоги.
С тех пор обувь в батальоне у Левитаса была в образцовом порядке.
И еще такой случай.
Через несколько часов бой. Батальон вышел на исходную позицию. Левитас приказал начхозу-лейтенанту выехать следом за батальоном вместе с кухней и обеспечить обед для батальона.
Кухня отправилась. Немцы повели обстрел. Как только около дороги разорвались первые две мины, начхоз приказал поворачивать обратно.
Это страшно возмутило Левитаса. Был жестокий мороз. Люди в ожидании боя мерзли на рубеже, были голодны. Для тех, кому в этом бою суждено было погибнуть, это была последняя в их жизни возможность пообедать горячей пищей.
Левитас приказал начхозу немедленно надеть на себя термос и доставить пищу солдатам, если надо — ползти, но во что бы то ни стало накормить людей.
Этот же начхоз воровал у раненых водку. Ему было приказано выйти с водкой на дорогу и давать положенные бойцу сто граммов на день тем раненым, которые в состоянии с места боя самостоятельно дойти до медсанбата.
Левитас отправился на дорогу сам, — решил проверить, как начхоз выполянет его распоряжение. Оказалось, что этот жулик прячется за деревом от раненых, чтобы его не увидели и не узнали. Он рассуждал так: раненый попадет в госпиталь, затем в резерв, а в свою часть больше не вернется и никогда уж не упрекнет в том, что ему в этот день недодали положенные ему сто граммов водки.
И в этот день был мороз. Измученные раненые шли с сочащимися, окровавленными повязками, сделанными наспех на поле боя. Для многих из них водка была бы целительным лекарством на таком морозе.
Левитаса возмутила проделка начхоза, и он тут же приказал ему взять у раненого автомат и немедленно отправляться на огневой рубеж.
Бойцы на рубеже торжествовали, когда увидели всем известного жулика рядом с собою в окопе. Через два часа начхоз был убит немецкой пулей.
25 ноября.
Остров Эзель очищен от немцев, проход в Рижский залив свободен. Ждем событий у нас.
Говорил с полковником Чертухиным, начальником Смерша («Смерть шпионам»). Он сказал, что, пока мы двигались по Латвии, не было ни одного диверсионного акта со стороны населения. Наоборот, оно помогает нам находить айсоргов 3и прочих врагов.
Немцы в районе Тимужи оставили в лесу диверсионную группу из латышей. Жители заметили, что в окрестностях появляются какие-то неизвестные люди в штатском, но с оружием. Сообщили в нашу воинскую часть, и вся группа была захвачена.
Работа Смерша идет по двум каналам:
Вылавливаются айсорги и все те, кто в 1941 году нападал на отряды отступавшей Красной Армии, стрелял в спину.
Выявляется, кто из пленных красноармейцев продался и вел работу в пользу немцев.
Среди арестованных есть майор, которого немцы назначили комендантом концлагеря для русских военнопленных. Он бил пленных.
Тем, кто легкомысленно относился к срокам войны, надо вдуматься в передовицу «Красной звезды» за 22 ноября 1944 года:
«Красной Армии предстоит еще преодолеть самые мощные укрепления из всех тех, какие были созданы немцами за время войны».
Начали рваться снаряды. Кто-то из бойцов кричит: «Осторожно, здесь некурящие!»
Татарская пословица: «Зачем мне золотой таз, если я буду в него харкать кровью».
2 декабря.
В Греции пущена в ход подлость: Англия творит черное дело.
Партизаны-греки помогли освободить свою землю, прогнали прочь гитлеровскую сволочь, но их предало свое же, греческое правительство. Оно потребовало от партизан: «Сдавайте оружие и расходитесь по домам». Шесть министров ушли в отставку, отказались подписывать позорный декрет о роспуске отрядов народных мстителей. В Афинах на улицы вышел народ, благодарный партизанам. Тогда полиция организовала бойню; с крыш домов, с чердаков, с колоколен принялась расстреливать безоружных людей. Партизанам ничего больше не оставалось, как тоже пустить в ход свои автоматы и винтовки.
В Афинах, в Пирее, в Салониках идет кровавая борьба. Объявлена общая забастовка. Но к услугам реакционного правительства вот она — Англия: она высаживает десанты. Против партизан, против рабочих брошены танки и авиация, на побережье открыли огонь эсминцы. И все это — Англия: она хочет опять посадить на шею грекам короля. Английские войска под командованием генерала Скоби захватывают квартал за кварталом в Афинах.
Как это ужасно! И мы ничем, ничем не можем помочь греческим патриотам-мученикам в их справедливой борьбе за истинную свободу. Тот, кто остался в живых в схватках с гитлеровцами, сейчас, вот в эту самую минуту, гибнет от пуль наших союзничков англичан.
Досадно, что мы застряли в Прибалтике. Зима, дождь, грязь, голая земля. Технику двинуть с места нельзя. А сами немцы отсюда не уйдут. Наоборот, они подбрасывают резервы: за ноябрь добавили около 30 тысяч солдат, а 1 декабря на семнадцати пароходах к ним прибыло еще пополнение: танки, артиллерия, пехота. Нет, они не уйдут сами.
23 декабря.
Слева от нас уже третий день наступают две армии. Продвинулись с боем на пятнадцать километров. Вот-вот перейдем в наступление и мы. Нам подкинули одну дивизию, но все равно людей у нас мало. Будем комбинировать артиллерией и авиацией. Ставка поставила перед нами задачу: доколотить немцев в Курляндии.