— Я теперь Шереметьева, а не Жукова. Почти три года.
— Точно, — смеётся он. — Всё никак не привыкну.
— Ничего, — я улыбаюсь. — У нас вся жизнь впереди. Привыкнешь.
— Вся жизнь, — соглашается он. — И это прекрасно.
Марк тянет его за руку:
— Папа, смотли! Я постлоил!
Мы смотрим на кривую башенку из песка и одновременно говорим:
— Красиво, сынок!
Переглядываемся и смеёмся. Потому что мы — команда. Навсегда.