«Невежливо просто взять и уснуть», — требовательно произнёс внутренний голос. — «Женщина — она тоже человек. Надо хотя бы поинтересоваться, как у неё дела».
Лёха тяжело вздохнул и, не открывая глаз, спросил:
— Ви, а какие у тебя планы? Ты когда в Лондон собираешься?
Американка сонно пошевелилась у него под боком и тут же ехидно спросила:
— Что, Коксик, устал? Не выдерживаешь здоровый американский образ жизни?
Даже в темноте было слышно, как она ухмыляется.
— Послезавтра собираюсь. А что? — довольно сообщила Ви и зевнула.
— О! Отлично. Мне тоже в Лондон надо.
— А тебе-то зачем?
Кокс зевнул так сладко, что едва не вывихнул себе челюсть.
— Да медаль какую-то вручат.
На секунду в комнате стало тихо. Потом пружины под Коксом жалобно взвизгнули, и Ви подскочила на добрый метр вверх.
— О! А какую и где?
— Не знаю. Лётную вроде. В Букингемском, кажется.
Тишина длилась примерно секунду. После чего дом буквально содрогнулся.
— КООООКС!!! ТЕБЕ КОРОЛЬ ВРУЧАЕТ МЕДАЛЬ!!! И ТЫ МОЛЧАЛ⁈
— Я собирался сказать… Че-е-естно-о-о… Я сегодня только узнал.
— КОКС, Я ТЕБЯ УБЬЮ!!! Сначала кастрирую, потом непременно убью!
Он даже вздрогнул, непроизвольно засунув руку в штаны.
— Ты нормальный вообще⁈ Это же король! Букингемский дворец! Медаль! И ты молчал⁈
— Я тебя убью, Кокс! — с совершенно искренним возмущением прошипела Ви, уже оказавшись сверху и тряся нашего героя что есть силы. — Ты вообще понимаешь, что это значит⁈
— Подозреваю, придётся гладить форму… Надо ещё где-то новую фуражку прикупить…
— Это значит, — яростно зашептала она ему прямо в лицо, — что завтра весь Лондон и весь Нью-Йорк будут читать про тебя, про меня и про ваш чёртов Букингемский дворец! Господи, Кокс, я обожаю Англию! Ты, кстати, тоже ничего.
Букингемский дворец, Лондон, Англия.
В Букингемском дворце пахло полировкой, старым деревом, дорогой тканью и такой концентрацией Британской Империи, что Коксу временами казалось — если чиркнуть спичкой, воздух вспыхнет гимном «God Save the King» сам собой, без оркестра.
Вдоль стены, как на параде, застыли офицеры. Флот, армия, ВВС. Золото галунов, ордена, начищенные ботинки и лица людей, которые изо всех сил старались изображать непроницаемость, но при этом явно молились, чтобы их сейчас не стошнило от волнения.
Кокс тоже старался.
Получалось средне.
Ви с фотоаппаратом успела довести до нервного коллапса придворных, гвардейцев и церемониймейстера, которые теперь смотрели на неё с таким выражением, с каким смотрят на бомбу замедленного действия, забытую под королевским креслом.
Из соседних помещений временами доносилось подозрительное тявканье, переходящее в повизгивание, а иногда — в нечто, напоминающее оркестровую увертюру маленьких, но очень самоуверенных созданий.
— У королевы собаки, — шёпотом пояснил капитан RAF, заметив, как Кокс начал прислушиваться к звукам.
— Много? — стараясь двигать только губами, спросил Кокс.
— Сэр… Это корги.
Капитан произнёс это так, будто одним словом объяснил всю суть мироустройства, и дальнейшие вопросы были бы не то что неуместны — они были бы оскорблением короне.
Тявканье за стеной внезапно усилилось. Потом раздался визг — такой, будто кто-то наступил на хвост традиции. Затем — утробное рычание маленького пушистого существа, явно убеждённого, что его долг — защищать Британскую империю от любых посягательств любой ценой.
Король Георг VI, стоявший перед Коксом и уже открывший рот для торжественной речи, слегка дёрнул глазом, но мужественно продолжил:
— З-з-за проявленную храбрость…
За стеной что-то грохнулось с такой силой, что люстра качнулась. Визг стал ближе.
— … и выдающуюся службу на благо империи… — король сделал паузу, сглотнул, и его взгляд на секунду потерял фокус.
Кокс осторожно покосился в сторону двери. Ви уже замерла в стойке, готовая щёлкать затвором не хуже пулемёта «Browning».
Король сделал шаг вперёд, взял из рук адъютанта подушку с орденом и снова открыл рот:
— Lieutenant Cox…
Дверь не выдержала.
С грохотом распахнувшись, в зал влетела орущая лавина из корги. Рыжие, коротконогие, обезумевшие от дворцовой войны, они неслись по паркету, словно брали штурмом Зимний дворец.
Первый корги с ходу врезался в ногу адмиралу. Тот даже не пикнул — только побледнел, но продолжил стоять с видом человека, готового умереть за родину в любую секунду.
Второй проскочил между гвардейцами, едва не заставив их выстрелить от неожиданности.
Третий — самый здоровый, наглый и, судя по оскалу, главный — увидел Кокса и радостно рванул прямо к нему.
Король машинально продолжал жать руку — он уже вошёл в ритм, глаза остекленели, церемония превратилась в рефлекс.
Именно в этот момент корги взлетел.
Прыжок вышел великолепный. Мощный, уверенный и, главное, абсолютно целеустремлённый. Пёс тренировался не первый год и успел выиграть не одну битву за диваны Букингемского дворца.
Ви успела нажать на спуск в идеальный момент.
ЩЁ-ЁЛК!
Снимок получился бессмертный:
«Король Георг VI вручает орден неизвестному офицеру флота».
Самого офицера видно почти не было.
Зато в центре кадра, распластав короткие лапы в воздухе и победно вывалив язык набок, сиял абсолютно счастливый корги.
Глава 20
Реактивный понедельник
Вторая половина августа 1940 года, Букингемский дворец, Лондон, Англия.
После награждения Вирджиния рыдала совершенно не по-американски — искренне, громко и с трагизмом человека, у которого прямо на глазах утонула Пулитцеровская премия.
— Вы не понимаете! — она едва не трясла фотоаппаратом перед носом джентльмена в штатском. — Это был кадр века! Король! Медаль! Летающий корги! Да вся Америка удавилась бы от зависти!
Двое сотрудников дворцовой безопасности терпеливо переждали вспышку американской демократии.
Первый мягко кашлянул:
— Мисс, уверяю вас, дворец в полной мере осознаёт художественную ценность утраченного снимка.
Кокс рядом тихо хрюкнул.
— У вас даже цензура разговаривает как выпускник Оксфорда. Вы страшные люди, — прошептала Ви.
— Империя, мисс, — с лёгким сочувствием согласился джентльмен.
— Однако, возможно, вам было бы интересно побеседовать с главным инициатором этого происшествия — корги принцессы Елизаветы. Сама принцесса, вероятно, тоже будет присутствовать.
Вирджиния удивлённо перевела взгляд с одного джентльмена на другого.
— С настоящей принцессой?
— Мы стараемся держать во дворце именно таких, мисс.
— Кроме того, — продолжил второй, — её высочество выразила искренний интерес к фотографии. Особенно после… инцидента с корги.
— Господи, — простонала Ви. — Я ненавижу вашу страну. Вы отобрали у меня лучший снимок в жизни и сделали так, что я теперь опять обязана вас любить.
— Это весьма старая британская традиция, мисс.
Через сорок пять минут Вирджиния уже сидела в небольшой гостиной Букингемского дворца с блокнотом на коленях, а напротив неё четырнадцатилетняя принцесса Елизавета гладила того самого корги, который недавно сорвал государственную церемонию.
— Кракерс вообще очень воспитанный, — серьёзно пояснила принцесса. — Просто сегодня они немного переволновались. Во дворец привезли корги моей матери. И они подрались…
Корги, лежавший у её ног, выглядел существом, которое могло волноваться только по поводу покушения на свою миску, но никак не сожалевшим о своём поведении.
Вирджиния с удивлением посмотрела на принцессу, а затем перевела взгляд на присутствующего тут же пресс-секретаря дворца.
Тот утвердительно кивнул.
— В этот раз корги её высочества одержали решительную победу над корги королевы.