На улицах стало меньше мужчин, или ей только кажется? По дороге она встречала рабочих и стражников из хранилищ; в кузнях по-прежнему стучали молотами кузнецы. В отряд хая вступил в лучшем случае один из пятидесяти. Значит, виной всему игра воображения. Мати не превратился в город женщин и стариков. Однако повсюду сквозила какая-то пустота. Чувство утраты и неуверенность. Как будто сам город понял, что времена меняются, и затаил дыхание в тревоге и страхе, ожидая, найдется ли в новой жизни место и для него.
Солнце еще не спустилось к пикам западных гор, когда Лиат вернулась к себе в покои. Ноги налились тяжестью, спина ныла. На ступеньках у ее дверей сидел какой-то юноша. Он поднялся Лиат навстречу. На миг ей показалось, что вернулся Найит. Но нет, у этого мальчика плечи были уже, а волосы длиннее. Он был одет в черные одежды хайского слуги. Посыльный изобразил позу приветствия, и Лиат кратко ответила.
– Лиат Чокави?
– Да, это я.
– Киян Мати, первая жена хая Мати, желает вас видеть. Соблаговолите последовать за мной.
– Что, так сразу? – удивилась Лиат.
Конечно же, нужно было идти немедленно. Она махнула рукой, отменив вопрос раньше, чем юный слуга успел опомниться от ее резкого тона. В гордом негодовании он выпрямил спину и зашагал вперед, указывая ей путь. Лиат пошла следом.
Жена Оты стояла на балконе, который выходил в огромный зал. В ее одеждах сочетались нежно-розовый и желтый – цвета очень шли к оттенку кожи. Она смотрела вниз, на широкий бассейн фонтана, струи которого взлетали так высоко, что почти касались сводов. Мальчик остановился и принял позу глубокого почтения. Киян ответила, одновременно благодаря и отпуская слугу, потом с улыбкой кивнула Лиат и снова посмотрела вниз.
В бассейне играли дети. Они обдавали друг дружку брызгами, носились, неуклюже подпрыгивая, в воде, которая скрывала их ноги выше колен, а взрослому едва ли достала бы до середины икры. На одних были мокрые хлопковые халаты, которые липли к маленькому тельцу, на других – свободные холщовые штанишки, миниатюрные копии тех, которые носили простые рабочие. Сейчас они просто дети, подумала Лиат. Им еще нет дела до условностей, которые свяжут их потом, когда щечки потеряют округлость, а в движениях станет меньше безудержного счастья. Но нет, в ней просто говорило умиление. На самом деле дети утхайема прекрасно понимали, как вести себя с ребенком низкого происхождения. Малышей, которые сейчас резвились и визжали в бассейне, одели так просто лишь потому, что они играли с равными себе. Это были дети великих домов, которых привели сюда, чтобы составить компанию мальчику, закутанному в халат. Тому, который спорил о чем-то с девочкой, капризно надувшей губы. Тому, чьи глаза и рот оказались точь-в-точь как у Оты.
Лиат подняла голову и встретилась глазами с Киян. Лицо хайской жены было непроницаемо.
– Спасибо, что пришли, – поблагодарила она под шум падающей воды и детский визг.
– Я не могла вам отказать. – Лиат кивнула на мальчика. – Это Данат-тя?
– Да. Ему сегодня лучше, – сказала Киян и поманила ее за собой. – Давайте присядем.
Они прошли в небольшую комнату для отдыха. Там Киян опустилась на низкую кушетку и жестом предложила Лиат сделать то же самое. Здесь крики и плеск воды не мешали говорить, хотя по-прежнему долетали до них. Лиат обнаружила, что этот шум, как ни странно, ее успокаивает.
– Я слышала, Найит-тя уехал с отрядом, – начала Киян.
– Да, – ответила Лиат и замялась, не зная, что еще сказать.
– Не могу представить. Я места себе не нахожу после отъезда Оты, но ведь он мой муж, а не сын.
– Я понимаю, почему он – Найит – уехал. К тому же его отец просил хая о нем позаботиться.
Киян взглянула на нее в замешательстве, потом кивнула.
– Вы говорите о Маати?
– Конечно.
– Стоит ли нам притворяться?
– Думаю, стоит, Киян-тя.
– Наверное… Да, вы правы. Ну конечно же, правы. Даже не знаю, о чем я думала.
Лиат рассматривала жену Оты: узкое лицо, черные волосы с белыми прядями, краски на щеках почти нет, ничто не скрывает морщин, оставленных смехом и болью. Женщина показалась ей мудрой и грустной. Киян глубоко вздохнула, будто ей стоило усилий вернуться из мыслей в реальность, и улыбнулась.
– У города прибавилось забот. Когда уезжает так много мужчин, это не может пройти бесследно. Нужно собрать урожай, засеять поля. Залатать крыши, пока не наступила осень. В нижнем городе остались ходы, которые так никто и не вычистил с тех пор, как мы покинули подземелья. Но те, кто отвечает за эту работу или за людей, которые выполняют ее, все ушли с Отой играть в войну.
– В самом деле, забот немало, – согласилась Лиат, недоумевая: неужели Киян понадобилось вызывать ее, чтобы все это сообщить?
– Я собираю Совет жен. Думаю, мы устроим что-то вроде дневного пира, но на этот раз не для сплетен и насыщения. Я должна позаботиться о Мати, пока не вернется Ота. Нужно сделать запасы еды и угля к зиме.
Разумеется, если доживем до нее. Лиат опустила голову, отгоняя мрачные мысли.
– Мудрое решение.
– Я приглашаю вас на собрание жен, Лиат-тя. Мне нужна ваша помощь.
Киян смотрела на нее с надеждой. Лиат почувствовала себя неловко, но все же такое доверие польстило ей.
– Даже не знаю, смогу ли быть полезной…
– Вы глава торгового Дома. Вы умеете составлять планы, знаете, как уследить за людьми, которые делают разную работу, чтобы в конце все вышло как надо. Я тоже разбираюсь в этом, но вот остальные, боюсь, растеряются. Они никогда не думали ни о чем, кроме красок для лица, одежды, сплетен и постельных утех, – произнесла Киян и тут же изобразила позу раскаяния. – Не хочу сказать, что они глупы. Просто они воспитаны при дворе, а тут привыкли заботиться о том, что не стоит забот. Понимаете, о чем я?
– Очень хорошо понимаю, – ответила Лиат, посмеиваясь.
Киян подалась вперед и взяла ее за руку – запросто, как будто так и нужно было.
– Вы помогли Оте, когда он попросил. Вы поможете мне сейчас?
Согласие замерло у Лиат на