Композиторы-минималисты и представители системной музыки, такие как Стив Райх, Терри Райли, Филип Гласс и Майкл Найман, предложили электронике другой прототип: «клеточное» построение сложных звуковых гобеленов путем повторения и переплетения простых мелодических ячеек. На втором, одноименном альбоме дуэта Orbital трек «Halcyon + On + On» берет бессловесный вокальный хук «la di da la di dee» из нью-эйдж-хаус-гимна Opus III «It’s a Fine Day» и модулирует его на сэмплерной клавиатуре — переворачивая задом наперед, нарезая, а затем выстраивая в новую последовательность из накладывающихся и переплетающихся петель. Трепетная эйфория вокалистки Кирсти Хокшоу разрастается до масштабов полноценного мистического блаженства святой Терезы; ее вздохи и выдохи сплетаются, образуя девятиминутный зацикленный грув почти невыносимого восторга. Звучащий как переливающаяся через край чаша радости, трек «Halcyon + On + On», казалось бы, должен быть очевидным гимном экстази, но на самом деле он был вдохновлен похожим на валиум препаратом хальцион и был далек от торжества. Мать братьев Хартнолл принимала этот транквилизатор в течение нескольких лет и страдала от его многочисленных побочных эффектов.
В «Halcyon» дух захватывает именно от сочетания текстуры (придыхательного «зерна» и серафического сияния голоса Кирсти) и текстиля (сложной основы и утка мелодии и гармонии, которых Orbital добиваются путем многодорожечного наложения фрагментов оригинального припева Opus III). Однако без умения выстраивать паттерны или таланта к созданию грува текстурология — как и любая другая музыкальная методология — вполне способна отправить своих адептов в путешествие к самым потаенным глубинам их собственных задниц. Если требуются доказательства, достаточно послушать творчество — и слова — The Future Sound of London.
От своего нескромного названия до яростной антитанцевальной позиции, FSOL представляют собой неприглядное цветение «нового прогрессивного рока», который всегда подспудно присутствовал в самой концепции электронной музыки для прослушивания. Ладно, отдадим им должное: в своей ранней ипостаси под именем Humanoid Брайан Дуганс и Гэрри Кобайн создали мощный, движущий кусок британского эйсид-техно — трек 1989 года «Stakker Humanoid». А другой их хит-парадный триумф, трек FSOL «Papua New Guinea», был роскошным, великолепно эмоциональным рейв-гимном; в нем сэмплировались возвышенные, подобные арии распевы мистической дивы Лизы Джеррард из Dead Can Dance и даже использовался брейкбит. Но когда они повернулись спиной к танцполу («По-моему, термин "танцевальный" нас сильно ограничивает», — фыркал Дуганс) и посвятили себя концептуальным альбомам, поп-инстинкты FSOL увяли.
В 1994 году они выпустили свой второй альбом Lifeforms, двойной компакт-диск, ставший их magnum opus. Это похожий на полотна Дали кошмар из растекающихся форм, псевдоорганический сэмпл-ландшафт, перегруженный золотушными звуковыми усиками и скользкими слизистыми фигурами. Lifeforms — это текстурология в ее самом разнузданном проявлении: забаррикадировавшись в студии и выбираясь наружу только ради охоты за случайными звуками, Дуганс и Кобайн воплощают в себе все мастурбационные коннотации техно-стереотипа о «крутителе ручек». Каждый сэмплированный источник обрабатывается, подкрашивается и видоизменяется до тех пор, пока из него не выжмут последнюю каплю «вайба» или «ауры»; дуэт, похоже, забыл, что подлинное искусство звукописи заключается в том, чтобы вовремя остановиться и не накладывать очередной слой или нюанс. Подобно обработанным на компьютере фотомонтажам на обложке и шарообразным фигурам в клипах FSOL, музыка на Lifeforms сочетает в себе глянцевую крикливость гиперреалистичной живописи с варикозными извилинами рококо.
С его туманной концептуальностью и чрезмерно украшенным монументализмом Lifeforms — это цифровой прогрессивный рок. Роберт Фрипп записал «гитарные текстуры» для трека «Flak»; а в качестве тревожного отголоска тех времен, когда ELP и Deep Purple записывались с симфоническими оркестрами, Дуганс и Кобайн даже попытались сделать версию «Eggshell» с классической партитурой. FSOL всего лишь перевели прог-роковый этос показной виртуозности на язык сэмпладелики: их главным жупелом была узнаваемость сэмплов. Когда журнал The Wire поставил дуэту «треки-загадки», чтобы подстегнуть эстетическую дискуссию, FSOL осыпали презрением хардкор-гимн 1992 года от Sonz of a Loop Da Loop Era. «Плачевная эпоха и слепое время, — заявил Кобайн. — Любой, кому удалось сохранить рассудок в то время и не заниматься подобными вещами, только выиграл. Я постепенно прихожу к мысли, что очевидность может быть по-настоящему прекрасной, если все сделать хорошо. Но это та очевидность, которую я ненавижу». Странно, но в то время как треки Sonz с любовью вспоминают как классику рейва, а продюсер Дэнни Брейкс считается глубоко уважаемым автором в мире драм-н-бейса, сегодня никто — даже те рецензенты, что превозносили FSOL как непревзойденных звуковых скульпторов — особо не вспоминает о Lifeforms. История с ELP и King Crimson повторяется один в один.
Метрономический андеграунд
Как-то вечером в середине 1992 года я заглянул на Knowledge — вечеринку «правильного техно», которую диджеи Колин Фейвер и Колин Дейл устраивали в лондонском клубе SW1. Меня сразу поразили аскетичный декор и странно трезвое неистовство публики, состоявшей преимущественно из белых парней (многие щеголяли бритоголовым луком «Slaphead», характерным для классического техно-пуриста). Само собой, за всю ночь не прозвучало ни одного брейкбита. (Лайкра? Забудьте.) В интервью журналу i-D Колин Дейл объяснил их антихардкорную позицию: «Именно поэтому мы и запустили Knowledge — чтобы показать, что вокруг есть музыка получше всей этой брейкбит-ерунды».
Хотя новые пуристы на словах и отдавали должное афроамериканским корням техно, их собственное звучание было сугубо европейским, лишенным джазовых интонаций детройт-техно и чувственности гей-диско, присущей чикаго-хаусу. Вместо этого самые «белые», уходящие корнями в творчество Kraftwerk аспекты