Форси вспоминает, что запись «I Feel Love» положила начало периоду, когда Мородер записывал каждый барабан ударной установки отдельно ради абсолютной изоляции звука: этот «абсолютно чистый звук — без взаимопроникновения, без оверхедов, без акустики помещения» оказывал более мощный эффект на танцполе. Для самого Форси это была довольно противоестественная, контринтуитивная процедура, ломавшая привычный процесс игры. «Твое тело должно танцевать, если ты хочешь, чтобы танцевали другие», — говорит он. Форси приходилось настукивать партию бочки или малого барабана «минут по пятнадцать кряду — остальные в это время выходили из студийной кабины выпить чаю, оставляя меня один на один с этим занятием». Иногда он клал на хай-хэт телефонный справочник, чтобы беззвучно постукивать по нему — это помогало сохранить хоть какую-то долю грува и живости в его столь бестелесном и деконструированном исполнении.
Когда ритмическое шасси «I Feel Love» было готово, пришло время наезднице этого несущегося поезда сыграть свою роль. И Мородер, и Беллотт отдают должное интуитивному чутью Саммер, всегда понимавшей, чего требует песня. Беллотт вспоминает, что типичная сессия выглядела так: жизнерадостная певица приходила и часами болтала — она обожала сплетничать, шутить, рассказывать о своей жизни, — пока вдруг не замечала, что время пролетело и ей пора бежать. После этого она записывала вокальную партию буквально за один-два дубля. Ее богатый и разноплановый опыт — рок, госпел, мюзиклы, оперетта — давал ей огромный выбор вокальных манер, к тому же «она обожала кривляться голосом», вспоминает Беллотт. «Я всю жизнь пела госпел и бродвейские номера, а для этого нужен мощный, пробивной голос», — рассказывала Саммер журналу Rolling Stone в 1978 году. «Меня причисляют к темнокожим артистам, но это не так. Я даже не соул-певица. Я скорее поп-исполнительница».
В «I Feel Love» Саммер вышла за рамки эротичного томления «Love to Love You Baby», записав вокал, который звучит скорее неземным, нежели плотским. Она поет так называемым головным регистром, ангельски и с придыханием, в противовес хрипловатому грудному голосу, который ассоциируется с шершавым, чувственно-плотским R&B. «Любовь» в «I Feel Love» больше похожа на внетелесный опыт, чем на жаркие постельные утехи. Как выразился Винс Алетти: «Она словно поет откуда-то из другого измерения».
Ощущение безвременья, растворения в закольцованном экстазе или грезах рождается еще и из невероятно простого и короткого текста, в котором фразы вроде «heaven knows» (бог весть) или «fallin’ free» (свободное падение) повторяются по пять раз каждая. Парящее мелодическое плато куплета сменяется плавно восходящим припевом с заглавной фразой — довольно странным высказыванием самим по себе, ведь вряд ли кто-то скажет «я чувствую любовь» в реальной романтической ситуации. Будучи непереходной и открытой, эта фраза намекает на восторженное состояние влюбленности в саму любовь.
И именно в таком состоянии пребывали разум и сердце Саммер, когда писались эти строки. Как вспоминает Беллотт, «I Feel Love» стал «первым разом, когда Донна захотела поучаствовать в сочинении текста. Она жила в Лос-Анджелесе, и однажды вечером я заехал к ней домой. Она открыла дверь с телефонной трубкой в руке и сказала, что говорит с Нью-Йорком: мол, проходи, налей себе кофе, она сейчас спустится. Я сел с блокнотом, готовый писать текст, а через полчаса она спустилась и бросила: „Я скоро!“ Я ждал и ждал, и это растянулось часа на полтора». Наконец, около одиннадцати вечера, Саммер закончила разговор со своим астрологом.
Саммер свято верила в пророческую силу гороскопов и однажды даже отменила полет на частном самолете, зафрахтованном ее менеджером, из-за экстренного предупреждения астролога о том, что лететь нельзя. Форси вспоминает студийные сессии, когда ему просто сообщали: «Донна сегодня не придет, астролог запретил». Причиной столь напряженной ночной консультации по телефону было то, что она только что познакомилась с Брюсом Судано, гитаристом и вокалистом Brooklyn Dreams — R&B-группы, которая позже станет ее аккомпанирующим составом.
«Донна влюбилась в Брюса по уши», — вспоминает Беллотт. Вместе с астрологом Саммер изучала их с Судано знаки зодиака и сопоставляла их расположение со знаком своего тогдашнего — и, как выяснилось, в буквальном смысле обреченного звездами — любовника, австрийца Петера Мюльдорфера. «Когда Донна спустилась, она объявила, что астролог сказал ей: „Это он“. В ту ночь и была написана „I Feel Love“: в ночь, когда она изменила всю свою жизнь. И это было лучшее, что с ней случалось, — они с Брюсом прожили вместе до самого конца ее дней». (Саммер ушла из жизни в мае 2012 года.) «Так что, когда Донна прилетела обратно в Мюнхен записывать вокал, именно это чувство она и вложила в песню».
Эта вполне реальная, немного чудаковатая и очень «семидесятническая» история привносит человеческое измерение в историю создания этого технологически заряженного трека. Но в остальном исполнение Саммер обладает качеством «женщины-машины», предвосхитившим зацикленные сэмплы вокальных див в хаусе и рейве (например, в треке «Halcyon» дуэта Orbital с его блаженными спиралями переливчатого женского вокала в верхнем регистре), а также ставшем предвестником поп-фемботов XXI века вроде Кайли и Бритни. В живых выступлениях с «I Feel Love» Саммер порой нарочито подчеркивала этот андроидный аспект: Микал Гилмор из Rolling Stone описывал ее танец как «угловатые, дерганые движения», а ее лицо — как «ошеломленную механическую маску».
Многие рок-фанаты и критики, казалось, верили, что электронное евродиско, первопроходцами которого стали Мородер и его команда, на самом деле было музыкой роботов, которая буквально играла сама себя. В интервью для NME в 1978 году Мородер высмеял представление о том, что всем заправляют машины. «Даже если вы используете синтезаторы, секвенсоры и драм-машины, их нужно настроить, выбрать, что именно вы заставите их делать. Вздор говорить, будто мы создаем всю нашу музыку автоматически». С новыми технологиями порой легче добиться нужного звука, добавил он, «но зачастую получить хороший звук на синтезаторе как минимум в десять раз сложнее, чем на акустическом инструменте». На обложке своего сольного альбома 1979 года E=mc² Мородер предстает в расстегнутом белом пиджаке с закатанными рукавами, демонстрируя компьютерную плату на груди, — он словно иронизирует над представлением об электро-диско как о машинной музыке и одновременно подкрепляет гордое заявление создателей альбома