Здесь, в хижине таты Кайтану, Вайра узнала все. Когда хилякаты притащили Симу и маму Катиру к ньу Исику, тот, не повышая голоса, приказал, чтобы Симу сейчас же отправлялся за Митмаяной и к утру доставил ее домой вместе с ее дочерью. Однако Симу не очень торопился выполнять приказание, полагая, что суд уже начался и хозяину будет не так-то легко тягаться с судьей. Только мольбы и слезы мамы Катиры заставили его тронуться в путь. К несчастью, он пришел в соседнее селение тогда, когда Вайра уже покинула его. Симу так и не напал на след Вайры; к кому бы он ни обращался, никто ему не мог сказать толком, куда она поехала. Делать было нечего, Симу вернулся. Подходя к своему селению, он заметил скакавшего во весь опор ньу Исаку и спрятался в кустах. Оттуда он со страхом увидел, что хозяин спешился у него во дворе. Как проклинал потом себя Симу, что не выскочил из кустов, не принял на себя удара. Свое бешенство ньу Исику сорвал на беззащитных детях и старухе. Когда Симу прибежал во двор, избитые хозяином до полусмерти, они лежали на земле без движения. Едва рассвело, к ним явился старший хиляката тата Апули.
- Я пришел за тобой, — сказал он Симу. — Молодой хозяин здорово разозлился, прямо не знаю, что он с нами сделает. Вчера вечером он избил понго, а меня оттаскал за волосы.
Симу почувствовал непреодолимое желание бежать куда глаза глядят, но, услышав, как ровно дышат во сне детишки, он вспомнил о Вайре, своей верной подруге, об овцах, о хозяйстве. Нет, он не смеет бежать. Пусть его замучают, но он не бросит своего дома, своих детей.
Ньу Исику ожидал у ворот. От нетерпения он сбивал кнутом ветки бузины.
- Что я тебе приказал вчера? — спросил он индейца.
Симу не мог ответить. Холодный пот выступил у него на лбу. Тогда заговорил хлыст. Багровая полоса пересекла щеку Симу.
- Почему Митмаяна не вернулась?
Казалось, удары вернули Симу мужество, он пролепетал:
- Ее уже не было в селении, папасуй...
- Не было? А может быть, ты отослал ее в город?
Вопрос был настолько нелепым, что Симу вновь лишился дара речи.
- Поэтому ты и прятался до утра?
Симу совсем потерял голову от страха. Тем временем по приказу хозяина хилякаты сорвали с него одежду и привязали его руки к толстой ветке бузины. И хозяин показал, что значит умело обращаться с хлыстом. Симу сразу пришел в себя, он рассказал правду, надеясь, что ньу Исику сменит гнев на милость и истязание прекратится. Но хлыст по-прежнему свистел в воздухе и удары становились все сильнее; ньу Исику не жалел сил. Симу признал свою вину, он ослушался приказа хозяина, но никогда больше он не сделает этого, никогда! Он молил о пощаде, обещал верно служить хозяину до конца своей жизни. Но мольбы и клятвы Симу, казалось, только разжигали злость ньу Исику. Тело несчастного индейца покрылось кровоточащими рубцами, руки безжизненно повисли. Но хозяин не знал усталости, кнут методически рассекал воздух и опускался на спину жертвы. Со страшным треском отломилась ветка, к которой был привязан Симу. И, бездыханный, он упал на землю.
Тата Апули не выдержал. Он упал на колени и протянул руки к ньу Исику.
- Хватит, папасуй... Он умрет...
Как бешеный, набросился ньу Исику на хилякату, его мощные кулаки наносили умелые, рассчитанные удары. Потом по знаку хозяина хилякаты раздели тату Апули, привязали к бузине и хлыст загулял по телу старика. Скоро ньу Исику выдохся, он передал хлыст понго, тому долго думать не приходилось, он знал, что будет за непослушание. Понго старался угодить хозяину и не остановился до тех пор, пока спина таты Апули не превратилась в сплошную кровавую рану. Старик больше не стонал, ньу Исику круто повернулся и зашагал к дому, а понго зарыдал над окровавленным телом таты Апули.
Симу и тату Апули постепенно приходили в себя. Они даже почувствовали некоторое облегчение, считая, что все страшное позади. Хозяин сорвал свой гнев, и больше им ничто не грозит. Симу вздохнул полной грудью, теперь Вайра может спокойно возвращаться из города, к тому времени хозяин все забудет. В конце концов ничего страшного не случилось, раны скоро заживут, зато Вайре нечего опасаться.
Но ньу Исику вернулся, ведя за собой всех понго. Симу и тату Апули силой подняли на ноги, за ними выстроились понго, и процессия двинулась к источнику Инкавакхана. Около хижины Симу остановились, и ньу Исику приказал выгнать из загона быков и овец и отвести скот в имение, потом он распорядился согнать кур и кроликов. Когда приказание было выполнено, он бросил понго коробку спичек и крикнул, чтобы тот поджег хижину. Понго онемел от удивления, но не посмел не выполнить приказа хозяина. Огонь охватил хижину Симу и с треском пожирал ее хрупкие стены. Больше здесь ньу Исику нечего было делать. Он направил своего коня к пустынным скалам за границами имения. Там гулял лишь ветер, резвились вискачи и кричали совы. Симу опять раздели, хозяин зверски избил его и принялся топтать конем. Когда окровавленное тело индейца бессильно рухнуло на землю, ньу Исику спихнул его в пропасть. К счастью, Симу зацепился за выступ.
Из груди Вайры вырвался крик ужаса, все ее существо охватила жгучая ненависть и непреоборимая жажда мести.
- Не пугайся, он жив, его подобрали и спрятали, — успокоила ее мама Сабина и продолжала рассказ.
Мама Катира и дети, услышав приближавшийся топот копыт, укрылись в горах. Оттуда они наблюдали, как пылала хижина и как угнали Симу. Они спустились вниз только ночью и, увидев, что их дом сгорел дотла, пошли к тате Кайтану. Туда же пришел тата Апули с сыном и зятем, и