В одно из последних заседаний слово взял пожилой адвокат, судя по всему, важная птица. До сих пор он ничем не выделялся среди других, разве только тем, что всегда сидел по правую сторону от сеньора Кантито. Он напоминал старого сонливого медведя, которому и пошевелиться-то лень, а не то что охотиться за добычей. Сейчас, когда адвокат заговорил, лицо его показалось Вайре знакомым. Где-то она его видела и даже как будто довольно часто. Вспомнила! У врача, у своего давнишнего хозяина. Он приходил к ним по вечерам и заводил бесконечные споры о политике. Хозяин всегда защищал бедных, а адвокат богатых.
Пораженная Митмаяна смотрела на адвоката. Глаза его метали молнии, голос угрожающе гремел. Он говорил о ней, Вайра почувствовала, как волосы на ее голове зашевелились. Адвокат утверждал, что за всю свою жизнь не встречал преступницы страшнее ее. Она была зачинщицей варварского убийства и своими руками сожгла хозяина. Она призывала к грабежу и разрушению асьенды.
Тут защитник индейцев не выдержал. Он вскочил с гневным криком:
- Ложь! Обвиняемые не прикасались к имуществу асьенды!
- Прерывать запрещено, — зазвонив в колокольчик, строго остановил его судья.
— Это не ложь, — победоносно посмотрев на юношу, продолжал адвокат, — я основываюсь на материалах следствия и протоколах осмотра, произведенного согласно закону. Преступница, по имени Митмаяна, не ограничилась этими злодеяниями, она подстрекала к бунту мирных индейцев окрестных селений. Прежде чем мой юный противник еще раз прервет меня, я поспешу сослаться на многочисленные показания свидетелей, присутствовавших на месте преступления.
Адвокат еще долго говорил. Сеньор Кантито вместе с родственниками пострадавших всячески выражал самое горячее одобрение. Заканчивая, он откашлялся и, повысив голос, провозгласил:
- Считая, что участие подсудимых в преступлении бесспорно и неопровержимо доказано, а также, что установлено, кто именно совершил убийство, я требую примерного наказания для мятежников. Подсудимые совершили следующие преступления: подняли бунт, грабили и разоряли чужую собственность и, наконец, убили своего хозяина. За участие в мятеже и за убийство эта шайка, согласно уголовному кодексу, должна подвергнуться смертной казни. Я требую смерти, сеньоры судьи, для Митмаяны и для всех хилякатов.
Наградой за блистательную речь адвоката были не только аплодисменты, в зале раздался одинокий пронзительный свист. Сердца обвиняемых тревожно сжались, словно чья-то холодная рука сдавила их.
На следующий день, открывая заседание, судья сурово и торжественно объявил:
- Слово имеет адвокат противной стороны.
Молодой адвокат побледнел, взволнованно откашлялся и дрожащей рукой провел по волосам.
- Сеньор судья! — начал он. — Сеньоры адвокаты, несчастные граждане! — адвокат повернулся к индейцам.
Судья недовольно нахмурился. Где это видано, чтобы индейцев называли гражданами? Что он говорит? Адвокаты обвинения, уверенные в своем превосходстве, иронически улыбались. Юный защитник, однако, поборол свое волнение и, указывая пальцем на изысканное общество за судейским столом, спокойно заговорил.
- Перед нами горы бумаги и семь объемистых томов, содержащих 3856 страниц, из которых 219 приходятся на долю следственных материалов, 184 — на долю показаний свидетелей, из них 176 — свидетелей обвинения и только 8 — свидетелей защиты. Цифра весьма красноречивая. К этому надо добавить 23 исчерпывающих доклада и 8 протоколов осмотра...
- Мы не на лекции по статистике! — возмущенно воскликнул доктор Кантито.
Судья позвонил в колокольчик.
- ...и 8 протоколов осмотра, — продолжал адвокат, — а также справки и сообщения по делу. Но все эти бумаги в наших руках напоминают слабый луч в непроницаемой тьме ночи. Этот луч бросает свет лишь на мятежную толпу индейцев, швыряющих в громадный костер богатого и великодушного помещика...
- Но это действительно было так! — опять прервал его доктор Кантито. Колокольчик судьи вновь зазвонил.
- Поэтому факты встают перед нами в весьма одностороннем и неполном освещении. Мы лишены возможности узнать, что же предшествовало этой сцене. Нетрудно понять, что ведение процесса полностью отвечает интересам обвинения, обвиняемые устранены от разбора дела и брошены в тюрьму со связанными руками...
- Ложь! — не очень уверенно пробормотал какой-то адвокат.
- Ложь это или правда, мы выясним на последующих заседаниях. Сейчас мы ограничимся некоторыми замечаниями общего порядка. Вспомним, например, далёкое прошлое индейцев на территории нашей страны. Еще до Колумба...
- Мы не на лекции по истории! — снова раздался голос доктора Кантито.
Но молодой адвокат продолжал говорить, он коротко остановился на общественном устройстве государства Инков, которые, в противоположность грекам и римлянам, не знали рабства и не порабощали других народов, подобно государствам средневековья. Инки умели уважать человека, их государство не знало голода, безработицы, проституции. Подданными царя были землевладельцы, и урожай они собирали для себя, а не для иноземного тирана. Все члены общества имели право, на свободный и достойный труд.
- Вранье! — прорычал разозленный доктор Кантито.
- Инка был тираном, — выступил один из адвокатов, — его подданные жили в нищете и страхе! И вообще, не хватит ли истории?
Недовольный ропот пробежал по рядам публики. Судья опять взялся за колокольчик.
Больше молодому защитнику не удалось произнести ни одной фразы без того, чтобы его не прервали. Поскольку волнение среди присутствующих на суде все возрастало и гул голосов становился все более угрожающим, судья решил закрыть заседание.
Оба последующих заседания были очень непродолжительными и походили на предыдущее. Однако постоянные протесты защиты обвинения и наглые выкрики, казалось, только придавали сил адвокату индейцев. Он всё же сумел высказать свою основную мысль: в тот день, когда был убит Инка Атауальпа, для индейцев началось рабство, которое длится до сих пор.
Слухи о прениях в суде тотчас же распространились по городу и произвели небывалую сенсацию. Речь отважного адвоката привлекла новые толпы публики. И здание суда было набито до отказа. Наконец появился судья, потом прокурор и обвиняемые, за ними адвокаты обвинения, но защитник обвиняемых не пришел. Публика начинала проявлять нетерпение. Доктор Кантито с беспокойством оглядывался, прокурор, сложив руки на объемистом животе, похрустывал пальцами. Истекало время, положенное на ожидание, но защитник не шел.
Тогда судья, высказав глубокое сожаление, был вынужден объявить разбор дела законченным. Его слова заглушил единодушный свист, который удалось прервать только с помощью полиции. Когда народ расходился,