В голове всплыли строки песни группы Melon Soul — нет пламени ярче на свете, чем пламя в наших глазах.
— Вот ее и будем готовить! — определился я.
Даже на душе легче стало, словно тяжелую ношу скинул.
Позвал Тихона и попросил его отнести две записки — одну Тишкову, а другую на почту для старика Завадского.
— А как я этого господина найду? — озадачился парень, имея в виду Григория Лукьяновича.
— Если у него адрес не сменился, то он живет в доходнике, что через два квартала от нас. Но если там не найдешь, поспрашивай у домовника — они между собой, как я думаю, общаются. Подскажет, где найти.
С тем он и ушел. С Григорием я решил поговорить прямо сегодня, надеюсь, он не станет снова носом вертеть и показывать свой характер. А вот Завадского подождать придется. Дополнительно в письме Ульяну Игоревичу я попросил его не только приехать в Царицын, но и подыскать нам здесь место под репетиции. Мотаться в поместье Завадских и тревожить родных старика не хотелось.
Встречу с Тишковым я назначил на семь вечера, и до этого времени тщательно вспоминал весь текст песни «пламя в наших глазах». Попутно и ноты выписывал, мысленно благодаря тетю и маму за обучение не только игре на гитаре, но и самой нотной грамоте.
* * *
— Вспомнил обо мне, — едко усмехнулся Григорий, прочитав записку.
Первым его порывом после этого было проигнорировать вечером встречу с Романом Винокуровым. Пусть он на себе прочувствует, каково Григорию было сидеть и томиться в неизвестности. Но здравый разум возобладал. Высказать свое «фи» он и лично юноше сможет. Так даже приятнее. А демонстративное игнорирование боком самому мужчине может выйти. Еще психанет мальчишка и, не взирая на все плюсы от участия Тишкова в его труппе, не возьмет с собой в столицу. Хотя само обещание адмирала после стольких дней ожидания уже стало меркнуть и казаться чем-то нереальным. Но не зря же Григорий столько ждал? Глупо будет сейчас все потерять лишь из-за секундной слабости.
Была еще одна причина для беспокойства у Григория. Что-то подозрительно долго господин Михайлов молчит и не сообщает — когда и куда необходимо прибыть мужчине для выступления. И в связи с визитом Винокурова, Григорий стал грешить на юношу — уж не он ли постарался? Надо выяснить это, а без личной встречи ответов не получишь.
И все же от небольшой толики мести Григорий не отказался, прибыв не к семи часам, а к пол восьмому. И был чрезвычайно доволен собой, когда юноша встретил его словами:
— Вы задержались.
— Были причины, — спокойно соврал Тишков, проходя в комнату.
Он уже был готов продолжить, сообщив, что не собирается отчитываться о своих делах… если бы Роман попытался начать выяснять — что за причины задержали Григория. Но тот к неудовольствию мужчины промолчал, перейдя сразу к делу.
— У меня появилась еще одна песня, которую нужно отрепетировать для последующего исполнения. Я уже написал Ульяну Игоревичу, чтобы он собирал труппу. Репетировать будем в Царицыне.
— А с чего вы, Роман, взяли, что я соглашусь? — надменно вскинул подбородок Григорий.
Накопившееся за дни ожидания раздражение требовало выхода, вот он и искал, как бы поддеть Винокурова.
— Можете отказаться, — внезапно спокойным тоном кивнул Роман. — Я даже буду рад. Не придется терпеть ваши взбрыки в столице, а у меня будет время отрепетировать обе песни — и «Петропавловск», и новую — с иным музыкантом. Так как, развяжете мне руки, откажетесь от нашего договора?
Григорий сжал от злости плотно губы, чтобы не сорваться и не высказать юноше все, что он о нем думает.
— Что за песня? — пересилив себя, спросил мужчина.
— Так вы все еще планируете со мной работать? — не торопился отвечать на вопрос Роман.
— Да, — процедил Григорий.
— Тогда договоримся так — не опаздывать, когда я вам назначаю время, все остальные ваши подработки, если такие имеются, вы откладываете в сторону, репетиции не пропускать…
— Вынужден отказаться от одного пункта, — вскинулся мужчина, еле сумев вставить слово в быстро заговорившего юношу.
— От какого же? — хмыкнул Винокуров.
— У меня уже есть договоренность с господином Михайловым о выступлении.
— Я поговорю с ним, он мне уступит, — отмахнулся Роман от слов Григория, как прогоняют назойливую муху.
— Но мне нужны деньги. Вы готовы заплатить мне сравнимую сумму? И что за музыкант без выступлений?
— Выступления у нас будут. И деньги за них вы получите, — спокойно парировал Винокуров. — Но можете отказаться. И тогда сразу предупреждаю — если вы используете музыку из моих песен, я подам на вас в суд за нарушение авторских прав.
Григорий сначала хотел насмешливо фыркнуть, но затем задумался. Закон о защите авторского права в империи существовал и уже не одно десятилетие. А пару лет назад был реформирован. Что касалось тех же книг — то там все просто, но вот музыка… Тут четких законов не существовало. Григорий серьезно переработал свою сольную программу, используя те приемы игры, что показал ему Винокуров. Они очень сильно отличались от всего, что существовало в нынешнее время, а потому выделялось для слуха современников чрезвычайно. Из-за чего мальчишка вполне мог и добиться победы в случае суда. Тем более что он — дворянин с гораздо более широким перечнем прав, чем у Григория. И останется тогда мужчина без программы, без денег и без репутации. О славе можно будет забыть. Чтобы нивелировать эту угрозу, Григорию необходимо не просто составить свою программу, но и опубликовать ее для широкой публики. Хотя бы в виде нот. И сделать это лучше раньше Винокурова. Или хотя бы просто провести публикацию в каком-нибудь издании, а наилучший вариант — выступить перед именитыми композиторами. Неважно, понравится им или нет, но уж тогда в суде можно будет привлечь их как свидетелей и отстоять свое творчество.
— Хорошо, — процедил мужчина после всех размышлений. — Я согласен на ваши условия.
* * *
Я знал, на что давить, при разговоре с Тишковым. Уж не ведаю — какие у него дела были, что он опоздал, да и неважно это. Главное для меня было — добиться, чтобы Григорий Лукьянович забыл про